В ее горнице прохлада,
Скромен девичий альков,
Робко теплится лампада
У бумажных образков.
Она, как ребенок, дышит,
Разметавшись на шелках,
Чуть гудит ее кондишен,
Четки в сахарных руках.
Ее писк твой не разбудит,
Сядешь тихо ты, как тать,
На ее лебяжьи груди,
Те, что мне не увидать.
И на миг один короткий
Обвенчает твой живот
Мою кровь, что горше водки,
С ее сладкою, как мед.
Страшная месть
Мужская лирическая.
Обезьянник, обезьянник,
Граждане рядком лежат.
Не томи меня, начальник,
Отпусти меня, сержант.
Ты украл мою зарплату,
Ты вписал меня в тетрадь.
Так скажи своим сатрапам —
Можно клетку отпирать.
Не бандит, не хулиган я,
Не шахид чеченский злой,
И почти совсем не пьян я,
Отпусти меня домой.
Дома горько плачут детки,
Чьи желудочки пусты,
Тянут ручки, словно ветки,
Облетевшие кусты.
Я и сам бы с ними плакал,
Как осенний куст чернел.
Все, что заработал папа
Отнял милиционер.
Ты ответь, в погонах чудо,
В чем я все же виноват?
Ведь у нас еще покуда
Вроде как не шариат.
Ты и сам сидишь поддатый
У решетчатых дверей.
Полюбуйся на себя-то,
Ты в пять раз меня пьяней.
Пьет алкаш одеколоны,
Ты же пьешь людскую кровь.
Оборотень ты в погонах,
Натуральный ты вервольф.
Все молчишь с ухмылкой хамской.
А чуть что — и в морду дашь,
Революции исламской
Тоже выискался страж.
И поскольку продолжаешь
В клетке ты меня держать,
Я тебя счас напужаю
Голой жопой, как ежа.
Типа графа Монте Кристо
Отомщу тебе врагу —
Выпью как-нибудь грамм триста,
А получку всю сожгу.
Всю сожгу, чтоб уж наверно
Не досталось тебе, бля,
Там ни доллара, ни евро,
Ни российского рубля.
Крикнешь ты: “Держи барана!”
Скажешь ты: “Дои козла!”
Сунешь лапы мне в карманы,
А там пепел да зола.
Так вот я, словно Кутузов,
Национальный наш герой,
Тебя встречу, как французов,
Только пеплом да золой.
И еще простое слово
Выскажу, прощаясь, я —
“Не похож ты на Жеглова
Совершенно ни… фига”.
Лили Марлен
Н. М.
Колыбельная бедных-2.
Где под вечер страшно
Выйти без дружков,
Где пятиэтажки
Не сломал Лужков,
Среди слез и мата,
Сразу за пивной,
У военкомата
Ты стоишь со мной.
Глаза цвета стали,
Юбка до колен.
Нет, не зря прозвали
Тебя Лили Марлен.
У военкомата
Крашеных ворот
Знают все ребята,
Как берешь ты в рот,
Как, глотая сперму,
Крутишь головой.
Я твой не сто первый
И не сто второй.
Всем у нас в квартале
Ты сосала член.
Нет, не зря прозвали
Тебя Лили Марлен.
Но пришла сюда ты
На рассвете дня
Провожать в солдаты
Все-таки меня.
Строятся рядами,
Слушают приказ
Парни с рюкзаками
В брюках “Adidas”.
Выдадут и каску,
И противогаз,
На фронтир кавказский
Отправляют нас.
Эх, мотопехота —
Пташки на броне,
Ждите груз двухсотый
В милой стороне.
Снайпершей-эстонкой
Буду ль я убит,
Глотку ль, как сгущенку,
Вскроет ваххабит.
Слышав взрыв фугаса,
Заглянув в кювет,
Парни мое мясо
Соберут в пакет.
Вот настанет лето,
Птицы прилетят,
Я вернусь одетый
В цинковый наряд.
Ты мне на вокзале
Не устроишь сцен.
Нет, не зря прозвали
Тебя Лили Марлен.
Смятыми цветами
Жмешься у перил,
Их твой новый парень
Тебе подарил.
Эх, тычинки, пестик,
Прижимай к груди,
И он грузом двести
Станет, подожди.
Будет тот же финиш —
Цинковый сугроб.
Ты букетик кинешь
На тяжелый гроб.
И прощу тогда я
Тысячу измен.
Нет, не зря прозвали
Тебя Лили Марлен!
20 апреля 2003 года
Мальчики да девочки,
Свечечки да вербочки…
В церкви пенье мерное,
С вздохами, с молитвами,
Воскресенье Вербное.
День рожденья Гитлера.
И менты все нервные,
Как пред Курской битвою,
В воскресенье Вербное,
В день рожденья Гитлера.
Обстановка скверная,
Ждут фашисты бритые
Воскресенья Вербного,
Дня рожденья Гитлера.
Запаслись, наверное,
Бейсбольными битами
К воскресенью Вербному,
К дню рожденья Гитлера.
Я иду за первою
Утренней поллитрою
В воскресенье Вербное,
В день рожденья Гитлера.