Сообщение от Ника пришло спустя 20 минут: “Выходи, я у задних ворот”. Пришлось потревожить малыша и снова завернуть его в одеяло. Закинув еду в пакетик, девушка вышла на улицу в одной футболке и серых леггинсах. На улице около десяти градусов, дождь постукивал по листьям деревьев и выбежавшая Алиса старалась не намокнуть сильно. Забежав в машину Николаса, она обняла парня и показала того, кто был в одеяле. Удивление на лице парня позабавило её. Погладив по спине енотика, парень аккуратно сложил “кроватку” на заднем сиденье, а когда зверёк уснул, задал вполне логичный вопрос:
— Откуда он у тебя?
— Я хочу подарить его Жаннет, она говорила, что хочет енота.
— Я спросил “откуда”. — Настойчиво произнёс Николас.
Прикусив губу, рыжеволосая указала в сторону той же рощи, находящейся за общежитием. Его взгляд стал строже и брюнет вздохнул, запустив руку в свои волосы.
— Я не знаю, как у вас в России, но в Мексике нельзя просто так забирать животных с улицы! — Он грозно повернулся к зверьку и сжал челюсть, явно задумываясь над последующими действиями. — Ладно, я решу это, а ты просто подари его Жаннет, ясно? Желательно когда вы будете недине.
Виновато кивая, девушка почувствовала себя маленькой девочкой, пойманной за шалостью. Но слова Николаса всё же успокоили её, и она решила довериться — как всегда, когда он становился серьёзным. Если он действительно возьмёт всё под контроль, это будет идеальным подарком. Только вот — ухаживать за малышом сможет ли сама Жаннет? Не станет ли енот игрушкой на несколько дней, а потом обузой? Алиса почувствовала, как внутри поднимается тревога — впервые в жизни она хотела сохранить нечто живое, настоящий кусочек доверия.
Николас молча наблюдал за ней. В его взгляде уже не было строгости — только внимательность, тёплый интерес и та самая мягкая сила, от которой у Алисы слабели колени. Он чуть наклонился вперёд, и в этот момент вся её тревога, забота, страхи смешались с одним огромным желанием — быть рядом. Его пальцы коснулись её щеки, медленно скользнули по линии подбородка. Алиса замерла — и уже не могла представить, что в машине сзади спит енотик, что за окном дождливое утро, что где-то там ждут пары. Был только этот момент. Этот взгляд Николаса Гонсалес.
— Ты сделала правильно, Алиса, — тихо произнёс он, едва заметно улыбнувшись. — Ты подумала о чужой, несчастной жизни. Это и есть главное.
Его голос был чуть хрипловатым от только что проснувшегося состояния, но вместе с этим — каким-то особенным, настоящим. Алиса не выдержала и прикоснулась губами к его губам. Несмело. Трепетно. Но в следующую секунду он обнял её за талию и притянул ближе, благодаря чему поцелуй стал глубоким, как будто попытка заполнить пустоту внутри обоих.
Крепкая мужская рука обхватила нежную талию похудевшей девушки, а пальчики Алисы аккуратно игрались с его волосами — то сжимая их в кулак, то проводя лёгким движением. Дикое желание чего-то большего сорвалось с её губ приглушённым стоном, ставшим зелёным светом для Ника. Рука опустилас ниже и оказалась под её футболкой.
— Стой… — Воскресенская отстранилась и поправила одежду, чувствуя бешеное сердцебиение, — я не могу…
— Хорошо, я понимаю, — парень кивнул, убрав руки на свои колени, а затем повернулся к еноту, — тогда увидимся на дне рождении Жаннет?
Он поехал к себе, пообещав вернуться ближе к шести — перед вечеринкой. Многие говорили о предстоящем дне рождении, что показалось удивительным для рыжей девушки. Быть такой популярной надо уметь! Праздник пройдёт в каком-то доме за городом, где никто не будет жаловаться на шум и поведение приглашённых. Создавалось впечатление чего-то запретного, а потому и сладкого. Страх какого-то происшествия переурывался интересом. Взволнованная Алиса сразу после пар побежала в общежитие, чтобы снова нарядиться в платье, которое она надевала лишь раз — на день рождение Ангелины.
Чёрное платье с длинным рукавом, но короткой юбкой, облегающей её бёдра, село иначе в сравнении с прошлым годом. Похудевшее тело вызывало странное чувство отвращения к себе. Неужели она так давно не рассматривала себя? Ушки на бёдрах, маленькая грудь, выпирающие нижние рёбра и худые ноги вызывали неприязнь к собственному внешнему виду. С каждой секундой её поза становилась более закрытой, а через минуты три девушка решила переодеться в обычные джинсы на низкой посадке и лонгслив. Присцилла вернулась в четыре тридцать и сразу у входа сделала комплимент: “Прекрасно выглядишь”. По её усталому взгляду понятно было, что она ляжет спать сразу же, как только примет душ и переоденется.