– Точно не выдашь? – вырвалось у него.
– Обещаю.
– Никому ни слова!
– Никому!
– Эх, болтовня моя… Язык мой – враг мой.
– И не только это, – проговорила Эсмиэль, усмехнувшись. – Актёр ты тоже никудышный.
Габриэль удивлённо вскинул брови.
– После твоих плясок я стала пристально наблюдать за тобой. Я много раз видела, как падают от сильных ударов. Совсем не так, как упал ты после удара Ракима. А твои охи, ахи и стоны? Это ж комедия настоящая! Но подруг моих ты всё-таки обманул. Они вправду за тебя переживали.
За свою долгую жизнь эльфийка видела намного больше различных выражений эмоций, чем её подруги. Больше настоящих и лживых. Может именно поэтому её было труднее обмануть? Как взрослых, которым врали, допустим, пятьсот раз, труднее обмануть, чем ребёнка, для которого ваша ложь будет всего лишь двенадцатой в его жизни? Взрослые знают больше явных оттенков лжи – различных изменений голоса, лица и движений тела, – и тех оттенков, которые фиксирует их подсознание, их сущность – то, что ни они, ни я объяснить не можем. У детей такой базы явных и неявных оттенков лжи ещё нет, поэтому старшие и обманывают их легко до поры до времени.
Габриэль, конечно, был мастером обмана. Он обманывал, врал, привирал, искажал правду, притворялся, шутил и лгал больше двух тысяч лет. Но слабое, немощное, страдающее от физической боли существо ещё не изображал. В этой сфере опыта у него не было – только теория. Не получилось с помощью голой теории обмануть искушённую, да ещё и пристально наблюдающую за ним Эсмиэль.
– Значит ты знаешь, что я…
– Не рядовой вампир? Конечно. Не знала только: с Мортаны ты сбежал или из другого мира заявился. Теперь знаю, что из другого мира.
– Ты права – я не отсюда, – решил немного раскрыться наш герой. – В Аилионе я ищу то, что может спасти мой мир. Никакого вреда вашему миру я причинять не собираюсь.
– А что именно ты ищешь?
«Может её диары знают об этом устройстве?» – подумал вампир.
Он рассказал, что именно ищет в Аилионе и для чего.
– Никогда не слышала про это устройство, – сказала эльфийка. – Скорее всего оно в пещерах у гномов, – она взяла его за руку. – Проклятые зомби! У вас вампиры тоже по уровням делятся?
– Да.
– На шесть?
– Да.
– А ты какого?
– Четвёртого, – соврал Габриэль.
Эльфийка неодобрительно помотала головой:
– У вас что, никого сильнее не было? Тяжко тебе здесь придётся…
– Что-нибудь придумаю… Все сильные у нас с мертвяками сражаются. Сдерживают их, как могут.
– Понятно, – снова начала мотать головой Эсмиэль.
Её лицо из неодобрительного стало превращаться в шаловливое. На апогее превращения, она облизнула губы и залезла на вампира сверху.
Сексуальные спринты – с каждым разом всё более похожие на кроссы из-за усталости эльфийки, – с небольшими перерывами на отдых (девушки) и болтовню продолжались до позднего вечера. Всё это время землянин то вспоминал, то забывал, что ему нужно на охоту.
– Пора мне, – вздохнул он, когда очередное воспоминание о Дилионе и медведе-оборотне совпало с перерывом между «кроссами» и полным отсутствием прямого солнечного света на улице.
– «Выздоровел»? – усмехнулась Эсмиэль.
Габриэль усмехнулся ей в ответ и встал с кровати.
– Что будешь делать?
– Дилион нашёл проводников к гномам, – соврал он, натягивая штаны. – Надо пообщаться.
– Он тоже знает?
– Да. Знает всё, что знаешь ты. Теперь вас двое.
– Я могу поговорить с эльфами охотниками. Может они проведут…
– Спасибо, но нет. Я уже пообщался с охотниками…
– Эти не такие…
– Посмотрю на тех, кого нашёл Дилион. Если не устроят – поговоришь со своими.
– Хорошо, будь осторожен.
– Хорошо, – он наклонился и поцеловал Эсмиэль в губы. – И пожалуйста – никому не слова!
– Не переживай. Если б хотела, давно б сдала.
«Хмм, точно… Не сдала ведь!» – пронеслось в голове у вампира.
Эта мысль взбодрила его.
– Спасибо! – поцеловал он эльфийку ещё раз и выпрямился. – Твоих подружек нет в доме.
– Я знаю.
«Слух хороший? – поднял брови наш герой. – Или знала, что они уйдут?»
Он остановился на втором предположении, после того, как вспомнил, что в первый приход Дилиона сюда, чувствовал присутствие и слышал шёпот и возню со стаканами всех четырёх девиц.
– Скажи им, что я зайду завтра, – сказал он, подойдя к двери. Вы все были очень добры ко мне. Даже ты. Хоть и знала, что я симулирую.
– Я симулировала доброту! – улыбнулась Эсмиэль. – Конечно, заходи. Девчонки не переживут, если ты не придёшь.