Я всё ещё покачивалась, но его руки крепко держали меня за бедра, чтобы удержать равновесие. Я оттолкнула его руки от себя, подошла к комоду и начала рыться в нём, пока не нашла то, что мне было нужно.
Я всё ещё покачивалась, но его руки крепко держали меня за бедра, чтобы удержать равновесие. Я оттолкнула его руки от себя, подошла к комоду и начала рыться в нём, пока не нашла то, что мне было нужно.
— Конечно, бери, что хочешь, — сказал он, направляясь в гардеробную.
Я немного подождала, чтобы убедиться, что он не выйдет, и выскользнула из его спортивных штанов и своих трусиков. Я просунула ногу в его боксеры и натянула их на себя, а затем ещё одну пару его спортивных штанов. Они были слишком велики для меня, но сойдёт и так.
Он подошёл ко мне сзади, пока я закатывала штаны. Его пальцы коснулись кожи на моих бедрах, когда он подворачивал край свитшота.
— Тебе холодно? — Он перебросил мои волосы через плечо и наклонился. — У тебя мурашки по коже, mia patatina.
— Нет, — я повернулась к нему лицом, сверкая глазами. — Это нормальная реакция в присутствии зла.
Габриэль ухмыльнулся:
— Это нормальная реакция, когда ты возбуждена.
Я затаила дыхание, когда он приблизился ко мне. Его тёмные глаза смотрели на меня так пристально, что у меня защемило в груди от сильного и учащённого сердцебиения. Теперь его взгляд был прикован к моим губам.
— Вы готовы?
— Да! — Я отпрыгнула, схватила сестру за руку и вытащила её из спальни и гостиничного номера, не желая оглядываться назад и представляя нахальную ухмылку, которая появилась на лице Габриэля Барроне.
∞∞∞
Мужчина с сосредоточенным видом покусывал нижнюю губу, просматривая сразу несколько мобильных телефонов: по меньшей мере пять из них использовались поочередно. Его взгляд то и дело останавливался на дорожном движении, но постоянно возвращался к телефонам, которые трезвонили без умолку. И это чертовски раздражало.
Возможно, именно поэтому на его лице постоянно читалось нетерпеливое раздражение. При тех немногих встречах, когда мы сталкивались с ним, выражение его лица варьировалось от раздражения и разочарования до скуки и даже веселья. Но скрытое нетерпение присутствовало всегда.
Его холодный голос отвлёк меня от мыслей:
— Почему бы тебе не сделать снимок?
Я заметила, что его тёмные глаза смотрят на меня в зеркало заднего вида. Как долго он наблюдал за тем, как я смотрю на него? Конечно, зная его высокомерную натуру, он наверняка подумал, что я им любуюсь.
Несмотря на то что моё лицо покраснело, я бросила на него уничтожающий взгляд, а затем сосредоточила своё внимание на пейзаже, расплывающемся в солнечных лучах утра. В красках начали проявляться признаки смены сезона.
Мне нравился переход к новому сезону: цвет листьев поблек, но от них исходило тепло, вспыхивая красными, жёлтыми и оранжевыми тонами, а в воздухе витал запах специй, предвещающий приближение осени.
Зимой мне нравился хруст снега и прохлада в воздухе, которые ощущаются, когда выходишь на улицу. Я не могла этого объяснить, но это всегда придавало мне прилив энергии. Ещё я любила тепло, которое проникает в тело после прогулки, когда ты потягиваешь горячий шоколад или сворачиваешься калачиком под грудой одеял. И есть что-то волшебное в том, что всё покрыто мягким, словно подушка, снегом.
Весной признаки новой жизни, пробивающиеся сквозь зимнюю серость и мёртвую листву, вселяли в меня надежду на будущее. И, наконец, лето, приносящее с собой ощущение приключений, волнения и лёгкой беззаботности.
Я нахмурилась, понимая, что в последние несколько месяцев это не приносило мне особого удовольствия из-за депрессии, в которой я пребывала после разрыва отношений. Не говоря уже о том, что до этого я была похожа на зомби, приходя в себя после случившегося.
Меня осенила отрезвляющая мысль: депрессия, которую я недавно пережила, была скорее похожа на отпуск, учитывая, что теперь я скована новыми проблемами.
Покровительственный голос Габриэля вновь прервал мои размышления:
— Раз уж ты вывела эту дрянь из своего организма, я надеюсь, что впредь такого больше не повторится. Тем более что ты в скором времени станешь моей официальной девушкой.
Я медленно перевела на него взгляд, пока он просматривал папку в своих руках.
— Извини? — спросила я.
Он даже не стал утруждать себя тем, чтобы оторваться от документов.
— Я не могу допустить, чтобы моя невеста снова напилась до такой степени и оказалась в ситуации, которая точно бы закончилась групповым изнасилованием. Ты ведь понимаешь, что именно это и случилось бы с тобой, твоей сестрой и подругой. Не так ли? Вы все трое, голые и мёртвые, валялись бы где-нибудь в канаве.