— Тебе это нравится? — спросил я.
Она кивнула, уткнувшись мне в грудь. Мои штаны становились всё теснее, когда я наблюдал, как её тело откликается на мои прикосновения.
— Давай посмотрим, сколько ты сможешь выдержать, — хрипло произнёс я, добавляя ещё один палец.
Беатрис сильнее прижалась к моей груди, ухватившись за лацканы моего костюма, пытаясь заглушить стоны удовольствия. Я оглядел комнату, и, к счастью, в тусклом освещении никто на нас не обращал внимания.
— Габриэль, я не могу… я не справлюсь, — её ногти впивались в моё бедро.
— Да, ты можешь, детка. Позволь своему телу наслаждаться, — прошептал я, оттягивая её голову назад, дергая за конский хвост. Надеялся, что сочетание боли и удовольствия отвлечет её от паники. Её глаза были прикрыты от вожделения, а губы приоткрыты, когда она произнесла моё имя.
— Боже, как бы я хотел, чтобы ты увидела себя сейчас. Ты такая чертовски красивая, — мои слова сливались с её дыханием, когда напряжение росло и у меня. — Давай, Беатрис, — прошептал я, погружая в неё два пальца.
Она вскрикнула, уткнувшись лицом в мою шею, когда достигла предела наслаждения. Её тело содрогнулось, когда волна удовольствия захлестнула её.
— Чёрт… — я откинулся назад, выдыхая, удивленный тем, что кончил просто от того, что наблюдал за ней.
Я пососал пальцы, наслаждаясь её сладким вкусом, и ухмыльнулся, когда она отстранилась, всё ещё тяжело дыша. Я посмотрел на свои штаны.
— Рад, что выбрал чёрный костюм, а не тёмно-коричневый, как планировал, — улыбнулся я. — Иначе бы точно не смог скрыть этого. — Я положил её руку на свой полутвердый член, чтобы она почувствовала влажное пятно на моих штанах.
Беатрис ахнула, взглянув на мою промежность, и резко отдёрнула руку.
— Ты такой незрелый. Зачем тебе надо было всё портить?
— Портить? — я не смог сдержать негодования. — Это было не только для тебя. Секс — улица с двусторонним движением, милая. Любой, кто говорит иначе, лжёт.
На её лице отразилось недоверие.
— Сомневаюсь, что ты из тех, кто так считает. И… у нас даже не было секса, Габриэль.
— Пока не было, — я улыбнулся. — Но когда это произойдёт, тебе лучше поверить, что мне будет так же хорошо, как и тебе. — Я убрал её конский хвост за плечи. — Иди, приведи себя в порядок.
Беатрис сидела, наблюдая, как я делаю глоток вина, и я поднял на неё выжидающий взгляд. Она встала, пробормотав, какой я мудак, и что не может поверить, что снова позволила мне прикоснуться к себе. Марсель направился к нашему столику, улыбнулся и отступил в сторону, чтобы дать ей пройти. Я отдал ему наш заказ и, дожидаясь её возвращения, проверил электронную почту.
Когда нам уже накрывали на стол, она вернулась.
— Я уже начал думать, что ты ушла, как только получила то, что хотела, — сказал я, глядя на неё.
— Не смешно, — сухо ответила она.
Я усмехнулся.
— Взял на себя смелость сделать заказ за тебя.
— Очень заботливо, но в то же время деспотично с твоей стороны, спасибо, — она отодвинула стул подальше от меня и села, но я снова придвинул её ближе.
— Попробуй, — я поднёс вилку к её губам.
— Я могу сама, спасибо, — она потянулась за вилкой, но я отстранил руку и вновь поднёс её ко рту. На конце вилки был стейк "три-тип". Беатрис сердито посмотрела на меня, но всё же открыла рот, и я положил туда кусочек мяса.
Она отвернулась, наслаждаясь нежным, идеально приправленным и сочным стейком.
— Это лучший стейк, который ты когда-либо пробовала, не так ли? — спросил я, сам откусывая ещё один кусочек.
— Это очень вкусно, — произносит она, начиная есть куриное блюдо, которое я заказал для себя. — Ты не собираешься привести себя в порядок?
— Ты слишком много волнуешься, Беатрис, — отвечаю я, пытаясь скрыть раздражение.
— Итак… что у вас с Диего?
Я снова замираю, не поднося вилку ко рту.
— Почему ты хочешь это знать? — Я откладываю вилку, не в силах скрыть презрение при упоминании его гребаного имени. — Я серьезно отношусь к тому, что сказал, Беатрис.
Она кивает, отрезая кусочек курицы.
— Конечно, конечно, но, как я понимаю, ты можешь либо рассказать мне, либо я могу спросить у него.
Я наблюдаю за ней какое-то мгновение, прежде чем она подносит блюдо ко рту и жует цыпленка, а на ее лице расплывается улыбка. Она, черт возьми, дразнит меня. Я подношу бокал с вином и делаю большой глоток.
— Его семья долгое время соперничала с моей, — начинаю я, стараясь сдержать эмоции. — Он путался под ногами… с моей кузиной Серафиной. Она не знала, кто он такой и кем он был на самом деле, потому что он лгал ей.