— Габ, что ты наделал? У Беатрис истерика, и она отказывается идти со мной внутрь.
Я выбегаю на улицу и сразу же осматриваю парковку, а затем замечаю её на углу здания. Ей может стать плохо: она ходит босиком и в тонкой футболке, а на улице мороз. Я бегу к ней.
— Беатрис!
Она поворачивает голову в мою сторону, как раз в тот момент, когда к ней подъезжает машина.
«Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!»
Они собираются забрать её. Но, к моему удивлению, она охотно садится в автомобиль. Я подбегаю к машине в тот момент, когда она захлопывает дверцу и запирает её, прежде чем я успеваю дотянуться до ручки.
— Открой дверь, Беатрис! — восклицаю я, хлопая рукой по стеклу. Она оглядывается на меня; повязка, которую она наложила на лоб, сползает, и свежая кровь стекает по её лицу. Она поворачивается, чтобы поговорить с водителем, и машина отъезжает.
Я достаю телефон и набираю номер Микки.
— Мне нужно, чтобы ты отследил телефон Беатрис.
Оглядываюсь по сторонам, замечая неплотно закрытую дверь. Она, должно быть, спустилась по лестнице, вместо того чтобы воспользоваться лифтом.
Вопрос Микки возвращает меня к разговору.
— Нет, просто пришли мне информацию, когда получишь.
Я вешаю трубку и направляюсь к выходу из вестибюля.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я Анджелу, когда мы направляемся к лифту.
— Ты попросил меня встретиться с тобой и Домани, чтобы обсудить детали поставки, помнишь? — Анджела опирается на стену лифта, внимательно рассматривая меня, скрестив руки. — Что с тобой?
— Ничего, — отвечаю я, потянув за галстук, чтобы ослабить его. Вдруг замечаю кровь на своих руках, и в памяти всплывает лицо Беатрис после того, как я расправился с этими ублюдками. — Я занимался кое-чем, когда зашла Беатрис.
— Поподробнее. Твой вариант заботы о ком-то может означать многое, Габриэль. — Анджела отталкивается от стены, её взгляд становится более настороженным. — Ты трахался с кем-то ещё, пока она была с тобой?
Я резко поднимаю голову и смотрю на неё.
— Конечно, нет. — Вздыхаю, проводя руками по волосам. — На нас напали сегодня вечером. Это потрясло её, поэтому я привёл её сюда. Но потом я прикончил нескольких засранцев, и она увидела… последствия.
— Ты все еще не рассказал ей о нашей истории, хотя первое, что она сказала, когда увидела меня, было: «Конечно! Эта ночь становится всё лучше и лучше! Должен же он закончить вечер, кого — нибудь трахнув, не так ли?» — она приподнимает бровь, упирая руки в бока.
— Я сказал ей, что мы старые друзья, но она в это не верит. И почему я должен ей что-то рассказывать? То, что произошло между нами, было ошибкой, и мы оба поняли это в тот момент, когда это случилось. Мы были гребаными детьми, шестнадцатилетними! Я не собираюсь разбалтывать свою гребаную историю жизни каждому встречному.
— Она не такая, как все. Она та девушка, в которую ты должен быть влюблён. А это значит, что ты не хочешь делиться тем, чего не хочешь, Габ. — Анджела делает глубокий вдох. — Послушай, ты знаешь, я никогда не думала, что твой план сработает, но ты зашёл так далеко. Ты мог бы с таким же успехом добавить немного правды в ту паутину лжи, которую плетёшь.
Я издаю недовольный звук и выхожу из лифта.
— Какой у нас план, если она обратится в полицию? — спрашивает Домани, как только я вхожу в гостиничный номер. Я иду в комнату, чтобы переодеться, и вижу, что на кровати лежит платье, в котором Беатрис была сегодня вечером; когда я увидел её в нем, у меня перехватило дыхание.
Домани следует за мной, ожидая ответа.
— Она не пойдёт в полицию.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает Домани с недоверием.
— Потому что я её знаю, — отвечаю я, чувствуя, как сердце забивается быстрее.
Домани усмехается.
— Если бы это было правдой, я думаю, ты бы ожидал, что она выбьет всё дерьмо из мужчин ещё до того, как это произошло. Ты не говорил нам, что она умеет драться.
Вспоминая, как на неё напали, я осознаю, что это могло побудить её захотеть научиться самообороне.
Мой телефон вдруг звонит. Я нажимаю кнопку громкой связи, пока меняю окровавленную рубашку.
— Ее телефон выключен, так что мне сложно его отследить, босс, — сообщает Микки.
— Продолжай попытки. — Я нажимаю кнопку отбоя и скрежещу зубами от досады.
Вся работа и прогресс, которых я добился с ней, оказались потраченными впустую за такой короткий промежуток времени. В моей памяти всплывает воспоминание о том, как я загнал её в угол на первом этаже отеля и наблюдал, как она кончает на мои пальцы. Я вижу выражение её лица, когда она позволила себе испытать оргазм.