— То, что ты спрашиваешь, довольно печально. Но я уверена, что он не должно так выглядеть.
Я снимаю боксеры, чтобы посмотреть на себя, и в этот момент слышу, как она хихикает. Я бормочу себе под нос о её ребячестве и возвращаюсь в ванную, чтобы почистить зубы.
— Что эти два головореза со мной сделали?
— Грассо и Чиччо вернули тебя обратно.
— Я имею в виду, почему я потеряла сознание? — её вопрос звучит медленно, когда она соскальзывает с кровати.
— Почти уверен, что Грассо попал тебе в болевую точку.
— А откуда ты знаешь, что они ничего не делали, пока я была без сознания, придурок?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, откуда ты знаешь, что они не воспользовались ситуацией, пока я была без сознания и ты был в душе?
Я понимаю, на что она намекает, замечая не только гнев в её голосе, но и полные слёз глаза.
— Мои люди никогда бы такого не сделали. Я приказал доставить тебя прямо ко мне.
Она усмехается, резко стирая слёзы с лица:
— Верно, потому что ты всегда контролируешь всё и вся? Я ухожу.
Я резко бросаюсь вперед, чтобы преградить ей путь, хватая за плечи.
— Ты не уйдёшь.
— Я не собираюсь быть твоей новой Анджелой, Габриэль. Убери свои руки от меня.
Она отталкивает меня, но возвращается в комнату, прежде чем снова обернуться, её взгляд полный решимости.
— Ты не собираешься использовать меня в своих интересах, как ты сделал с ней.
— Ты думаешь, что это я сделал?
— А как бы ты назвал то, что произошло между вами? Дружбой? Любовью? Ты же сам сказал, что любви для тебя не существует. Ты просто воспользовался ею, когда она была уязвима, а потом её жизнь превратилась в ад. Даже Федерико это подтвердил.
— Федерико? Серьёзно? Твоё искажённое мнение основано на словах этого говнюка?
Я хватаю её за руки и встряхиваю, не веря, что она доверяет этому ублюдку больше, чем мне.
— Ты, чёрт возьми, так сильно меня ненавидишь, что поверила ему?
— Ты не совсем человек чести, Габриэль.
Тот факт, что она верит ему, не зная всей правды, приводит меня в бешенство. Её слова сводят меня с ума. Гнев захлёстывает меня, и я с яростью бью кулаком по стене рядом с её головой. Она вздрагивает и отшатывается от меня, пока я продолжаю яростно молотить по стене, раздирая костяшки в кровь, оставляя кровавые следы.
— Габриэль, остановись! Ты можешь навредить себе!
Я продолжаю бить по стене, пока не выбиваюсь из сил и не падаю на колени, тяжело дыша. Её мягкая рука ложится мне на плечо.
— Габриэль…
Я отталкиваю её.
— Уходи. Убирайся нахрен!
— Нет. Дай мне посмотреть на твои руки, пожалуйста.
— Я сказал, убирайся нахрен!
— Нет! Перестань вести себя как идиот и дай мне взглянуть на твои руки!
Я поднимаюсь на ноги и нависаю над ней.
— Я не хочу, чтобы ты была здесь. Уходи. Вон, — выдавливаю из себя.
Она смотрит на меня, не мигая; в её глазах я не вижу страха, которого ожидал.
— Я уйду, как только ты позволишь мне осмотреть твои руки.
Я отступаю, и она осторожно берет мои дрожащие руки. Её пальцы нежно касаются порезов на моих костяшках, из которых сочится кровь. Не сказав ни слова, она тянет меня в ванную.
Подставив мои руки под струю холодной воды, она начинает рыться в ящиках и шкафчиках, пока не находит аптечку. Я не отрываю взгляда от розовой воды, стекающей в раковину. Чем дольше я нахожусь рядом с ней, тем больше теряю контроль — она сводит меня с ума.
Прошло много времени с тех пор, как я позволял кому-то видеть себя таким расстроенным, и ненавижу это чувство уязвимости и дискомфорта.
Она осторожно вытирает мои руки, и я наблюдаю за её лицом, пока она сосредоточенно занимается бинтами. Вдруг наши взгляды пересекаются, и я быстро отвожу взгляд.
— Тогда скажи мне правду, Габриэль, — её голос звучит спокойно, но с каким-то напряжением.
Моя рука напрягается в её ладонях.
— О чём ты?
— Об Анджеле.
Я вздыхаю, полагая, что разговор пойдёт в ином направлении. Рука расслабляется.
— Почему? Ты уже решила.
— Потому что, если я ошибаюсь, я извинюсь за свои предположения и за то, что осудила тебя несправедливо.
Её слова задевают меня, и я сжимаю зубы от ярости, наблюдая, как она наносит мазь на мои порезы. Жжение заставляет меня сдерживать тихое шипение, и я глубоко вздыхаю.
— Он был прав в том, что я собирался провести лето здесь, приехав из Италии. Мы все тусовались вместе: Федерико, Ренцо, Анджела, я, Лука и Домани. Но вот что он не сказал — Анджела забеременела от него. Когда она рассказала ему об этом, он бросил её, и она была совершенно разбита.