- Я тоже, - практически одновременно и очень быстро ответили те.
*****
- Никогда у меня такого не было, - тяжело дыша проговорила Эсмиэль после двух часов сексуального спринта.
- От эльфийки это особенно приятно слышать, - погладил её волосы Габриэль. - Ваше «никогда» больше, чем у других…
Трёх ушей со стаканами у двери уже не было. Наш герой, вообще, не слышал и не чувствовал подруг Эсмиэль.
- Мне шестьсот сорок восемь лет, - улыбнулась эльфийка. - Ты это хотел узнать?
- Да нет… Ого! – вырвалось у вампира. Пожалев, что выдал такую реакцию на её возраст, он быстро проговорил: - А выглядишь ты на двадцать!
И не соврал. Девушка и вправду была очень юной на вид.
- Мне обычно восемнадцать дают, - снова улыбнулась она. Точнее не снова – улыбка и не покидала её лицо. Она просто становилась более загадочной, когда она говорила. - Но и на этом спасибо.
- Я хотел шестнадцать дать, - поспешил исправиться Габриэль. – Но решил, что, это будет слишком…
- Это и вправду было бы слишком, - опять сделала свою улыбку более загадочной Эсмиэль.
- А когда эльфы начинают стареть?
- К четырём тысячам лет. Но до настоящей старости мы не доходим. Примерно к пяти тысячам лет начинаем чувствовать слабость и упадок сил и уходим в Первородную Обитель.
- Что за Обитель? Что вы там делаете?
- Это главная святыня моего народа. Оттуда в наш мир пришла магия. Старые эльфы растворяются там, чтобы дать дорогу новым. Количество эльфов строго регулируется природой. Благословление даётся только после ухода или смерти одного из нас.
- Хмм, интересно. А благословление…
Габриэль осёкся.
- Благословление – это дар, которого ждут все любящие пары эльфов, - проговорила Эсмиэль. - Это возможность родить и воспитать нового эльфа.
Вампир её почти не слушал. Он мысленно паниковал:
«Блин! Любопытный мой нос! Наспрашивал! Вот наспрашивал! Тут все, наверно, это знают!»
- А ты с какого мира? – спросила его девушка.
«Ну всё… Приехал… - подумал землянин. – Хорошо, что этих троих уже нет у двери… Чем я думал?»
- В смысле, с какого мира? – включил он дурачка.
- Ты не из Аилиона… Вампир старше двух тысяч лет не может не знать того, что ты спрашивал…
- А с чего ты взяла, что я старше…
- Вот видишь – опять… Если не старше – значит точно не отсюда. Любой житель Аилиона знает, что вампиры не обращают после Великой Войны. Даже высшие вампиры потеряли эту способность…
«Блин! Арджей же говорил об этом! - сжал губы Габриэль. – Дурья моя башка!»
Тон, которым эльфийка изобличала его, был спокойный и дружественный.
- Не беспокойся – я тебя не выдам, - сказала она. – Через пятьдесят дней я уезжаю в Акравил. Диары… Эльфийки, следящие за Волшебным Лесом, приняли меня в ученицы. Нам нет дела до политики.
Вампир лихорадочно соображал, что ответить, метался между «верить» и «не верить», «тащить в лес, чтобы убить» и «не тащить».
- Точно не выдашь? – вырвалось у него.
- Обещаю.
- Никому ни слова!
- Никому!
- Эх, болтовня моя… Язык мой - враг мой.
- И не только это, - проговорила Эсмиэль, усмехнувшись. – Актёр ты тоже никудышный.
Габриэль удивлённо вскинул брови.
- После твоих плясок я стала пристально наблюдать за тобой. Я много раз видела, как падают от сильных ударов. Совсем не так, как упал ты после удара Ракима. А твои охи, ахи и стоны? Это ж комедия настоящая! Но подруг моих ты всё-таки обманул. Они вправду за тебя переживали.
За свою долгую жизнь эльфийка видела намного больше различных выражений эмоций, чем её подруги. Больше настоящих и лживых. Может именно поэтому её было труднее обмануть? Как взрослых, которым врали, допустим, пятьсот раз, труднее обмануть, чем ребёнка, для которого ваша ложь будет всего лишь двенадцатой в его жизни? Взрослые знают больше явных оттенков лжи – различных изменений голоса, лица и движений тела, - и тех оттенков, которые фиксирует их подсознание, их сущность – то, что ни они, ни я объяснить не можем. У детей такой базы явных и неявных оттенков лжи ещё нет, поэтому старшие и обманывают их легко до поры до времени.
Габриэль, конечно, был мастером обмана. Он обманывал, врал, привирал, искажал правду, притворялся, шутил и лгал больше двух тысяч лет. Но слабое, немощное, страдающее от физической боли существо ещё не изображал. В этой сфере опыта у него не было – только теория. Не получилось с помощью голой теории обмануть искушённую, да ещё и пристально наблюдающую за ним Эсмиэль.
- Значит ты знаешь, что я…
- Не рядовой вампир? Конечно. Не знала только: с Мортаны ты сбежал или из другого мира заявился. Теперь знаю, что из другого мира.