По описанию, чем-то мне это напомнило заражённых из комикса «Крестоносцы».
Аяме не могла с уверенностью сказать сколько именно человек подверглось этому заражению, но немало. Все, кто взял в свои руки инициативу по «прополке» города от прорывающихся растений.
Самой Фудзикаве тогда «повезло». Она была полицейским практикантом, но к тому моменту это уже не имело значения, ибо людей, которым закон позволял носить жетон, на тот момент, оставался всего десяток.
Из которых шестеро тоже участвовали в «прополке».
Дриада же — нет.
А дальше начался откровенно жуткий и кровавый угар.
Заражённые люди всё ещё оставались людьми… Они были способны мыслить и пользоваться оружием. От них нельзя было спрятаться за дверью, надеясь что они пройдут мимо. И они способны, так же как и ожившие мертвецы, заражать своим безумием других, если в раны на их телах попадут телесные жидкости безумцев.
Но, что самое худшее… Даже если такого убить, спустя пару минут, он восставал в виде зомби.
Зомби, которого нельзя убить метким выстрелом в голову!
Зомби, который распространяет споры безумия даже когда стоит на месте не двигаясь!
Спасение нашлось в огне. Коктейли молотова, засады с канистрами бензина, и всё в этом духе…
Эти средства, пусть и эффективные, но требовали для своего применения либо короткой дистанции, либо тщательного расчёта, что усложнялось тем, что те ловушки, в которые зомби заходили без какого-либо страха, Иные обходили по широкой дуге.
Следовательно, сначала нужно было убить Иных, и только потом закидывать ещё не переродившиеся тела горящими снарядами.
Это было сложно. Это было выматывающе.
Но выжившие справлялись! Каким-то чудом, но справлялись!
Пока лозы, прорастающие из под земли с каждым днём всё выше, не расцвели.
— Всё что я помню, — продолжала Дриада, — Резкий сладкий запах, затопивший сознание, хотя рядом не было зомби-распространителя, а после, спустя два часа, сильную чесотку по всему телу, — от воспоминаний девушка даже слегка поёжилась. — А следом за этим и все прочие симтпомы свойственные заражению… И я такая была не одна. Каждый второй член нашего лагеря… Я не стала дожидаться логического конца. Убежала куда подальше, и уже хотела пустить себе пулю в лоб, но… Мне не хватило решимости, — грустно улыбнулась. — Потом — тьма… Очнулась я через три дня уже… Вот такой, — обвела она своё тело рукой. — Когда вернулась к лагерю, нашла на его месте лишь пепелище.
Мда-а-а… Непросто им тут пришлось. Уровень сложности вполне соответствует тому, что пережили мы… А что касаемо её таинственного превращения, то тут, думаю, всё не так сложно. Наверняка в момент заражения она уже была близка к эволюции в Охотника, и одно наложилось на другое… А дальше — просто выигрышный билет в лотерее. У Аяме оказался шаблон «Адаптация», за счёт которого её тело смогло ассимилировать вирус и выработать сопротивляемость к заражению.
— Жуткая история, — откинулся я на спинку кресла. — У нас, на большой земле, всё было немного… не так.
— А как? — не сдержала любопытства девушка. Похоже и правда соскучилась по общению.
— Ну… Началось всё как у вас. Только зомби было куда больше, и отбиться от первой волны люди не смогли…
На пересказ нашей истории ушло немало времени. Периодически вставлял свои замечания Комуро, периодически я слишком углублялся в подробности…
— Возвращаясь к началу разговора, — решил я всё же вернуть тему, после того, как мы с Такаши поведали нашу историю. — Ты не особо удивилась, когда мы назвали себя людьми со способностями.
— …Да, — отрывисто кивнула Фудзикава. — В нашем лагере тоже были такие люди. Их было немного, но в борьбе против Иных, их силы были очень эффективны.
— …А что насчёт этих «Иных»? Среди них есть Охотники?
— …Да.
…Чёрт.
Это всё немного усложняет.
Я бросил быстрый взгляд на карту, с районом, обведённым красным.
— Как я понимаю, они обитают именно там?
— Верно, — проследила за моим взглядом Дриада. — Иные… Не склонны убивать друг друга. Они не нападают на зомби. Их основная цель — живые, здоровые люди… В остальное время они больше напоминают некое дикое племя с очень… жестокими традициями.
— Например?
— Насилие и садизм — их потребность, не меньшая чем голод. Когда терпеть становится совсем не в терпёж, они нападают на своих и вытворяют… ужасные вещи. При этом смеются, будто умалишённые… И смеются даже те, кого они мучают.