…
В общем, по моим ощущениям, в любом из трёх вариантов я всё равно имею весьма ощутимые шансы уконтропупить противника ещё до того, как тот раскочегарится.
И всё же, мне не спокойно…
Глубоко вздохнув, я рванул по дороге в сторону оставленных на том же месте друзей. Сейчас, в одиночку, я мог перемещаться с немыслимой скоростью! Километры пролетали за секунды, а с каждым новым «шагом» за спиной окна домов вокруг меня дрожали, грозясь разбиться. Учитывая, что, при этом, я собственных рывков не слышал… Думаю, в базе, я умудрился перешагнуть через границу скорости звука.
Правда, пусть я мог поддерживать такой головокружительный темп, но только в рывке и не долго. Очень уж утомительно.
Спустя минуту я увидел стоящих на улице ребят. Миг, и я уже стою возле них, после чего меня и догоняет хлопок, вызванный моим передвижением.
— Зрелищно, — с лёгкой завистью хмыкнул на это Кота.
— А то, — ухмыльнулся я в ответ.
— Как прошло? — вернула меня с небес на землю Саэко, закатывая глаза на «кривляния всяких там мужланов».
— Не очень, — тут же выветрились из меня зачатки хорошего настроения.
Далее последовал весьма подробный пересказ моего стремительного забега, а так же те мысли, что пришли мне в голову в ответ на знаки интуиции.
— Поле отрицания способностей? — задумчиво протянул Кота. — А что если я займу позицию где-то на высотке и продырявлю ему череп «заряженным» патроном с дистанции нескольких сотен метров?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Знамения интуиции — не предвиденье, и даже несмотря на то, что сей параметр у меня вырос раз в восемь-девять, осознанному контролю он не поддаётся…
— И всё же, по твоим ощущениям, прихода Бледного стоит ждать откуда-то со стороны Токио? — прищурилась Бусудзима.
— Да.
— Значит его нужно встретить.
— На наших условиях, — маньячно ухмыльнулся Хирано.
Дзюгаку сидел на краю крыши и задумчиво смотрел на закат, ожидая наступления ночи.
Когда-то, когда он только пробудился как Охотник, наступление темноты было для него чем-то… страшным. Превращение в могучего монстра. В воплощение ужаса.
Тогда он ещё плохо управлял своим новым телом. Не мог правильно контролировать повышенную почти на порядок силу, терялся во второй паре рук, чувствовал страдания из-за излишне острых органов чувств… И терялся от обилия ужаса, что источали все вокруг от одного его присутствия.
А с его усиленным обонянием, этот ужас буквально забивал собой все остальные запахи.
В общем это было… очень некмофортно.
Потому, обладая неуязвимостью для вируса, Син регулярно выбирался на охоту по ночам в одиночестве, вымещая свой страх и злобу на толпах зомби. Ему не были страшны ни мутировавшие особи (хотя крик Сирены мог надолго вывести чувствительный слух парня из состояния нормы), ни рядовые зомби. Всех их он уничтожал походя, отчего стремительно набирал ещё большую силу.
Замкнутый круг… Чем сильнее он становился, тем более ужасным было чудовище, в которое он превращался, тем сильнее был всеобщий страх и тем сильнее хотелось идти и убивать зомби, из-за чего он, опять же, становился сильнее… Дзюгаку стал пленником этой бесконечной полосы, лелея внутри себя надежду, что однажды люди, живущие в его лагере, привыкнут, и перестанут его бояться… Заглядывая дальше — этого не случилось даже спустя два месяца. Но теперь чужой страх перестал волновать уже самого Сина. Всё изменилось, когда он встретил Акари.
Шебутная девчонка, чьих возможностей достаточно, чтобы уничтожить этот город без каких-либо проблем совершенно не страшилась чудовищного облика, находя его даже… Милым(?!).
А после туда же добавились и остальные.
Рин, не боящаяся ничего кроме голода, ибо от всего остального она способна сбежать без каких-либо проблем.
Рюноске, способный найти универсальную «открывашку» к любому врагу, отчего, правда, страдал некоторой завышенной самоуверенностью… Впрочем, не безосновательной. Дзюгаку и правда не мог припомнить, чтобы на их пути хоть раз появилось препятствие, которое не мог сломать Курохане.
Это было парадоксально, почти смешно, но в столь разношёрстную группу Огромный Монстр вписался столь органично, что Син до сих пор испытывал от этого факта некоторую оторопь.
И тем не менее… Теперь он больше не боялся заката.