Всем, кроме Миронова.
У нас уже было две контрольные точки, которые я благополучно просрала. Мои жалкие потуги по соблазнению пролетели над доцентом Мироновым, как истребители над головами. Он не дает мне никакого послабления и дрючит со всеми наравне.
Повторюсь, я для Ильи Ивановича такая же пыль от мела, как и любой другой.
И даже моя внешность, короткие юбки и томные взгляды его не сломили. Я считала, что раз он такой мажор, то обязательно должен быть падким на смазливых девочек, но каждый раз Миронов смотрит на меня как на стюардессу, показывающую технику безопасности — то есть вообще не смотрит. Поэтому стратегию флирта пришлось сменить на «не отсвечивать». Но делать это чертовски сложно, когда у Мавдейкина минус два с половиной и первая парта забронирована им.
— Разбирайте, — Миронов кивает на стопку бумаг на краю стола, не выпуская телефона из рук. Вероятно, это наши тесты, которые мы писали на прошлом семинаре.
Аудитория наполняется галдящими звуками и скрежетом выдвигаемых стульев. Я тоже встаю и подхожу к преподавательскому столу, чтобы найти наши с Авдеем работы.
Одногруппник Максим благородно находит фамилии и передает мне два листа.
Иду к своему месту и не смотрю в листок.
— Что у тебя? — сажусь и заглядываю в работу Мавдейкина, у которого выведена аккуратная витиеватая тройка, а рядом количество баллов.
— Фууух, — облегченно стирает со лба пот одногруппник.
Если у Мавдейкина три, то не сложно догадаться, что у меня. Нашу с Авдеем компанию по взаимному подспорью Миронов злорадно раскусил. И мне пришлось свой тест писать самостоятельно.
Ну как писать…Я просто наобум ставила галочки, надеясь, что хотя бы несколько раз попаду.
Мне неудобно признаваться, но за три года обучения в вузе, учебники я открывала только в первом семестре первого курса, когда у нас был цикл общеобразовательных дисциплин. Тогда я еще пыталась учиться. А после зимних каникул в нашу программу стали добавляться профильные предметы, которые для меня стали темным лесом с непроходимыми тропами. Клянусь, за это время я прочитала только два вида литературы: первая — это меню в баре, в котором я работаю, и вторая — оккультная мутотень, которую изучаю сейчас.
Ревностно отдаю Мавдейкину его работу. Получить трояк у Миронова сродни с высшим баллом.
С оттяжкой переворачиваю свой лист, и мои глаза ползут на макушку, потому что рядом с баллами, которыми можно подтереть себе задницу, зияет вычурная единица с плюсом.
С ПЛЮСОМ.
А ниже приписка, вероятно для меня, — Плюс за правильность написания своего ФИО.
Он что, считает меня настолько тупой?
Поднимаю глаза и встречаюсь с его. Это невероятно обескураживает, и я краснею. За полтора месяца он смотрел на меня как в прозрачное стекло. То есть сквозь. А сейчас в его глазах я вижу скачущие смешинки. Уголки его губ дергаются, но это настолько мимолетно, что, возможно, мне и показалось.
Боже.
У меня проблемы.
У меня, черт возьми, надвигаются конкретные проблемы, потому что из-за этого холеного говнюка допуск к сессии встает под жирный вопрос. А если он не допустит меня до своего экзамена? Если загоняет по пересдачам, а в итоге я не сдам и меня отчислят?
Начинаю панически метаться. В голове рваными хлопьями сыплются картинки, как я еду на электричке со всем своим немногочисленным барахлом домой. Туда, куда обещала себе и всем не возвращаться.
Нужно брать себя в руки! Прямо сейчас!
Я умею это делать и отлично справляюсь с паникой. Сделав несколько глубоких выдохов, смотрю на спину Миронова, который молча выписывает какие-то космические формулы на доске.
Я скольжу по его потрясной фигуре. И как бы я его не переваривала, стоит признать, что Илья Иванович будто слеплен профессиональной рукой скульптура. Он идеален.
Внешне.
Святой теплоносос, я видела его фотографии в профиле соцсети! Их немного, но один снимок, где наш доцент отдыхает на фешенебельном курорте в компании друзей, до сих пор периодически снится мне ночами, заставляя утром сплюнуть три раза и постучать по деревяшке. На фото Илья Иванович в плавательных коротких шортах и с голым торсом, по которому хочется потереться, как по доске для ручной стирки. Его кубики вызывают головокружение. И пока он молчит, он выглядит как Бог. Бог мужской красоты в свои лучшие годы.
И я не понимаю, какого черта это Божество делает у нас на курсе, а не сидит, скажем, на вилле в Италии с мулатками в обнимку.