– Или скажут какую гадость, и будешь всю жизнь бояться, – добавила тихо Майя, не поднимая голову. Неожиданно, крупные слезы закапали на бумагу. Девчонка схватила салфетку, прижала крепко к лицу. – Девять лет в себе берегу, – произнесла плаксиво, – никто не знает, никто! Мне в салоне Таро на Пятницкой нагадали, что я рожу, когда погибнет подруга!
– А… какая подруга? – у Ани мурашек пошел по коже.
– Не знаю! Я как услышала, вскочила и убежала! С тех пор боюсь спать с Олегом, всеми средствами предохраняюсь. А самой ребеночка хочется! А я говорю, зачем нам ребенок на съемной квартире? А он со мной соглашается. А видно, что не согласен!
Несомненно, разумные дамы успокоили плаксу-ваксу. Пожалели и пошутили, и велели выкинуть дурость подальше из головы. И сегодня же, этой ночью, устроить безумную оргию, беспутствовать до двух полосок. В общем, дело закончилось смехом. И решимостью.
Анечка засветло улизнула из бизнес-центра. Вопреки, а может быть, именно благодаря услышанному, ноги сами несли на Пятницкую, где стеклянный полуподвальчик притягивал любопытных восточным узором вывески «Гадание на Таро». Сколько раз она здесь проходила! То рано, то слишком поздно, когда комната за темно-синими драпировками с россыпью звезд утопала в кромешной тьме. Но сегодня звезды искрились золоченым манящим светом. Драпировка качнулась, задетая, чья-то тень, шутовски изгибаясь, проплыла по рельефу складок, и немолодая парочка хохоча поднялась по ступенькам.
– Говорил, никуда не денешься! – хвалился довольный мужчина с седеющей острой бородкой. «Красотка» в стареющем личике, но завидной распахнутой шубке, прижималась к избраннику боком, осчастливленная и пьяная. Анна вздохнула, вспомнила утверждения Анжелики и решительно ринулась вниз.
Комната встретила девушку невымудренным интерьером без пестрящей в глазах атрибутики. Налет восточного стиля сквозил в резных полках с книгами, в инкрустированном сундуке, почему-то, полуоткрытом, да паре-тройке предметов неясного назначения. За круглым столом, закутанном узорчатой синей скатертью, сидела стройная женщина в облегающем черном платье и гладила стопку карт, как живую любимую кошку. Переливчатый отблеск шелка оживлялся неоновым светом кружевной изящной отделки, и гадалка не воспринималась злонамеренной мрачной колдуньей. Скорее, стареющей феей, вынужденной подрабатывать. Правильное лицо в раме длинных темных волос вобрало в себя черты классической красоты, и равно могло достаться еврейке, турчанке, цыганке, французской и русской женщине.
Секунды хозяйка и гостья смотрели в глаза друг друга… И девушка в легкой прострации ощутила слияние чужой светящейся теплой ауры и собственного биополя. Как будто клубящийся пар обволакивал в финской бане, расслабленную, обнаженную…
– Ну что ж, проходи, невеста, – позвала фея ласковым голосом. – Разденься, будет удобнее.
Но Анечка помнила Майино «вскочила и убежала», упрямо мотнула челкой. Раскрутила длинный хомут, неловко зажала в руке. Подошла, присела на стульчик, начала:
– Откуда вы знаете..?
И осеклась. Глубинный, проникающий душу взгляд подсказывал: просто знает. Не обманет. Не успокоит сладюсеньким словоблудием, которое, как ни толкуй, истолкуешь в любые стороны. Захотелось метнуться на улицу, побежать найти шарлатанку. Но Аня усилием воли пресекла порыв малодушия:
– Что меня ждет?
– Зачем уточнять уже очевидное? – печально молвила женщина. – Будущее подает человеку конкретные знаки. Но вы явных знаков боитесь, предпочитаете липкую коврижку из самообманов. Я бы тебе посоветовала обратить внимание на случай, который ты игнорируешь. Принять судьбу или отвергнуть. Но выбор сделать самой.
– Я пришла не за советами, – упрямо нахмурилась девушка, которую беспардонно возвращали к мучительным думам. – А за гаданием.
– Ну что же, – не спорила черноокая, не спеша тасуя колоду. – Карты – цветастые посохи для упорных в своей слепоте. Для тебя довольно одной. Выбирай. – И мягким движением разложила Таро рубашками от края до края стола.
Не понимая, зачем, Анюта закрыла глаза, протянула несмело руку… И рука сама поплыла, левее, еще левее, где стол, казалось, кончается. Но опущенная ладонь скользнула по краю скатерти, и пальцы прижали картинку с экзотической синей птицей на краю пустого гнезда. Парящие в воздухе духи хохотали и горько плакали.