Имелась ввиду мама Вадика, разговор при первом знакомстве. Тогда Вадик, поддав по случаю, в первый раз поразил свою девушку гимнастикой без страховки. А за бортом – четвертый, промежду прочим, этаж! Кровушки отхлебнул – и бай-бай, собою довольный. Вера Петровна наполнила дрожащей рукой две рюмки:
– Будешь? – Анечка отказалась. – А я выпью, нервы сдают. – Судя по тяжелым мешкам и распухшей физиономии, нервы здесь сдавались частенько и по разнообразным поводам.
– От отца перенял привычку. – Ане очень хотелось уйти, но вежливость вынуждала прислушиваться к откровениям. – Тот тоже, чуть что, фордыбачил. Как Кондратий меня не хватил, в двадцать пять поседела, глядючи. А как родила Вадюшу, стал ребеночка выносить. Вытянет на руках и смеется, какой он ловкий. Собрала я скорей вещички и сбежала с греха подальше. Квартиру вот заработала. А Вадюша, когда подрос, как первый раз выпил, вдруг сам… – И женщина грустно икнула, растирая пьяные слезы. – Никто его не учил, не кому подражать, по крови дурь перешла. Вот горе мое, вот горе!
И Вера Петровна с надеждой заглянула Анюте в глаза. Ей очень хотелось, чтоб эта интеллигентная девочка забрала себе ее страх, взвалила на круглые плечики ответственность за непутевого.
– А ваш бывший муж, он жив?
– А что ему будет, лешему? Сошелся с какой-то маляршей, она его воспитала. Как встанет на поручень, баба подскочит, как даст тычка! Летал у нее пропеллером, то руку ломал, то ногу. Вроде, слышала, образумился. Слава Богу, первый этаж, а то бы совсем кирдык.
И женщина потянулась наполнять опустевшую рюмку. «Не кирдыкнет, – решила Аня, – вторая жена намеренно поселилась как можно ниже. И вы могли обменяться. И могли не носить в дом спиртное, знакомиться можно за чаем».
Осудила девушка пьяницу, свою будущую свекровь. Рассудила, что их любовь все подлянки преодолеет. В том числе, изничтожит склонность к алкоголизму в предельно сжатые сроки.
Но видать, точил червячок, подсознание впадало в панику. И выдало вещий сон, каверзно вопрошающий: какой ценой ты готова заплатить за искоренение генетически обусловленного поведенческого стереотипа? Согласна пожертвовать дочерью?
Тяжелые стрелки будильника болезненно, неохотно пилили на ломтики ночь. Анна снова не засыпала, смотрела в окно бледной совушкой. Потом наступило утро, один за другим пробудились родители-пенсионеры, затопали, заговорили, кому скорей позвонить, а куда самим забежать, ведь завтра, подумай-ка, свадьба!
– Анют, ты что залежалась? – Распахнула дверь в комнату мама. Морщинистое лицо под молодежной стрижкой лучилось азартной энергией. – Что будем делать с подолом? Сама подогнешь, или…
– Нет, – решительно выдала дочь, не поднимая голову. – Позвони всем, свадьбы не будет. А платье сдай.
Мама Фиса вмиг состарилась и потускнела:
– Николай! Поди-ка сюда!
Последовала перебранка. Никто не пытался выяснить, почему дочка так поступает. Но как стыдно им будет, если…
– Пап, принуждение к браку – это вроде статья УК? – поставила точку строптивая. И бывший полковник милиции заморгал седыми ресницами. А дочь повернулась к стенке, зарылась под две подушки и вид сделала, что заснула.
Потом приходил Вадим, приносил голландские розы. Уверял, что договорился, через час их по-быстрой распишут, без шумихи и лишней помпы. Смотрелся таким влюбленным, несчастным и убедительным, что мама заголосила:
– Какой человек замечательный! Какого рожна тебе нужно?
Но рубаха на «замечательном» залихватски сияла алым в обрамлении желтых помочей, как сигнал светофора: «Опасность!» И Аня захохотала, ушла в ванную, встала под душ не снимая халата и тапочек, и смывала, смывала, смывала ледяной водой свое будущее. Чтобы не уступить, не размякнуть. Чтобы не успеть через час. Чтобы глядя на идиотку, от нее навсегда отвязались!
Вышла синяя. В струях вод прошествовала до кровати, и неделю не поднималась, душила свою привязанность.
Забегая вперед, скажу, что Вадим полгода звонил, угрожая картинно повеситься во дворе под окнами сталинки. Развлекался игрой на нервах умело и методично. Но Анечка, памятным вечером переняв от гадалки Таро капельку яснознания, не особо переживала. Она видела: парень найдет свой идеал бой-бабы, способный «тыкать» с балкона, скандалить в свое удовольствие, пить на пару и реагировать на пощечины кулаками. Они будут жить долго и счастливо и умрут, когда стукнет час, явно не от удавки.