– Она в карцере, – сообщил он, его дыхание было видно в морозном воздухе. – Похоже, она больше всего боится пауков.
От пульсирующих стен до потолка, карцер был помещением, питающимся страхом и оживающим, когда кого-то в нём запирали. Как только ему становились известными страхи заключённого, он тут же воплощал их в реальность. Однажды Гадес увидел, как комната заполнилась мармеладом, а демон внутри кричал от ужаса.
Малониус сунул оранжевую круглую мармеладку в нос парню и тот признался во всех своих грехах. Грёбаные мармеладки.
– Подожди-ка. Она? – спросил Гадес, ощутив, как внутри стало тревожно, когда до него дошли слова стража. Он открыл рот, но не произнёс ни слова, когда увидел на столе позади другого падшего ангела кучу одежды.
Драные джинсы и корсет.
Кэт.
Чёрт! Развернувшись, он стремительно вышел из комнаты и бросился по коридору. Пульс стучал в ушах громче, чем удары сапог о каменный пол. Дерьмо, если ей причинили вред, кто-то заплатит за это кровью, плотью и болью, и плату возьмёт Гадес.
Снаружи карцера стоял страж.
– Открой эту чёртову дверь! – закричал Гадес.
Парень подскочил, потянулся к боку за ключами, но прежде чем он смог отпереть дверь, Гадес был уже рядом. Он выхватил ключ из руки стража и оттолкнул его в сторону.
Дрожащими пальцами он сунул тяжёлый железный ключ в замок, но каким-то образом сумел его отпереть. Гадес распахнул дверь и с неё скатились полчища пауков всех видов и размеров, падая ему на сапоги.
– Дач ниек!
От команды на шеулике комната опустела, пауки исчезли. Гадес ворвался внутрь, и колени едва не подкосились от вида Кэт, которая забилась в угол, была обнажена и дрожала. Она раскачивалась вперёд и назад, прикрывая голову руками. Бледную кожу покрывали синяки, от вида которых кровь быстрее побежала по венам Гадеса.
– Кэт. – Гадес опустился перед ней на колени и аккуратно положил руку на плечо. Выругался, когда она вздрогнула. – Кэт, это я. Гадес.
Дрожь сотрясла всё её тело. Кэт издала рыдающий звук, от которого сердце Гадеса, о существовании которого он уже и забыл, едва не разлетелось на осколки.
Он понизил голос до тона, который можно было бы посчитать успокаивающим.
– Пауков больше нет. Они были ненастоящими. Всё хорошо.
Кэт очень медленно опустила руки и посмотрела на него сквозь растопыренные пальцы. У неё были красные, воспалённые глаза.
– Гадес?
– Да. – Он прочистил горло от хрипоты. – Всё хорошо. Обещаю.
Кэт опустила руки, но взгляд устремился в сторону и глаза расширились от послышавшегося звука шагов, приближающихся к комнате.
– Мой господин, – начал Малониус, но голос его от страха затих, доказывая, что страж не был полным идиотом. Очевидно, он догадался, что облажался и по-крупному. – Я нашёл её в вашем склепе... она обыскивала его... и я подумал...
– Я знаю, что ты подумал, – рявкнул Гадес. Он не повернулся, чтобы посмотреть на стража, потому что, сделав это, не смог бы сдержать клокочущую в венах ярость. – И лишь поэтому ты ещё не висишь, подвешенный за собственные кишки.
Как бы сильно ему не хотелось обвинить в произошедшем стража, это была полностью вина Гадеса. Он не догадался предупредить о Кэт свой персонал, но больше он не совершит такой ошибки.
– Расскажи остальным, – произнёс он. – Расскажи остальным, что эта Непавшая принадлежит мне, и никто не смеет причинять ей вред и даже дышать в её сторону.
– Да, господин. – Малониус передал Гадесу одежду Кэт, и через секунду они снова остались вдвоём.
– Кэт? Я заберу тебя домой... э-э, то есть, в моё место.
Он начал поднимать Кэт, но опустил её, увидев потёки на своих руках. Выругавшись, он осмотрел самого себя, осознав, что выглядит так, словно побывал на бойне. То, что он был покрыт кровью, обычно его не волновало, но после того, через что пришлось пройти Кэт, ей не стоило это видеть.
Он очень хотел защитить её от мерзости Чистилища.
Вина сжигала его изнутри, как что-то живое, и у неё были зубы. Она впивалась в его сердце, царапала душу, потому что знала, что это не остановить.
Кэт начала стучать зубами, поэтому Гадес, позволив вине пожирать его изнутри, поднял её на руки, прижал к грязной груди и вынес из карцера, рыча на всех, кто попадался на пути. Или кто смотрел на её обнажённое тело. Или дышал в их направлении.
В рекордное время он добрался до портала, но когда вошёл в него, задумался, что же ещё могло произойти.