– Это ужасно, – изумлённо ахнула Кэт.
Гадес рассмеялся.
– Это было всего лишь мороженое, а не глобальная катастрофа.
– Азагот засранец, – прорычала Кэт. Вероятно, Гадесу не должно понравиться то, что она его защищала. – Почему он так с тобой поступает?
– Длинная история.
Кэт подняла стрелу и аккуратно провела пальцами по гладкой поверхности.
– Что ж, у нас нет занятий, пока мы ожидаем, когда Орфмейдж выдаст местоположение человека.
Гадес мог придумать множество вещей, которыми они могли бы заняться. Если бы за них не следовало наказание от Азагота.
Гнев и разочарование грозили вылиться за край. Гадес тысячи лет мирился с пакостями Азагота, но сейчас... сейчас он чувствовал себя так, словно стоит на перекрёстке, в месте, где больше не может находиться. Неужели он ещё не заплатил за все свои грехи?
Зарычав, Гадес быстро вышел из спальни и обыскал хижину в поисках алкоголя. За ним следовали тихие шаги, но Гадес игнорировал Кэт, вытаскивая пробку из глиняного кувшина, из которого пахло очень крепким кровавым вином.
Кэт мельтешила на его периферийном зрении. Она разглядывала всякие безделушки на стенах. Демоны любили вырезать из дерева и кости.
– Так, как ты оказался на своём теперешнем месте?
Гадес сделал несколько глотков терпкого кровавого вина, смакуя жаркое покалывание от того, как жидкость стекает по горлу.
– Ты же тоже падший ангел. Знаешь же обо всём грязном бельишке.
Щёки Кэт покрылись румянцем.
– Моя вина не была полностью моей.
– По-прежнему загоняешь эту историю, да?
Кэт подняла подбородок.
– Это правда. Я тебе рассказывала, как всё произошло.
Гадес усмехнулся.
– Ага, а Семинусы терпеть не могут секс.
Кэт вырвала у него кувшин и сделала глоток. Ему пришлось скрыть улыбку, когда она закашлялась.
– А ты, значит, полностью виноват в своём падении? – прохрипела Кэт, устроившись за кухонным столом.
– Ага. – Гадес забрал у неё кувшин. – Я облажался с королевским масштабом. – Он поднёс кувшин к губам и замер, продолжив: – Правда хочешь это услышать? Хочешь узнать, как я здесь оказался?
Когда она кивнула, он опустил кувшин. Гадес никому об этом не рассказывал. Не то, чтобы он боялся. Просто никогда по-настоящему вот так ни с кем не разговаривал. Не о себе и своей жизни. Происходящее сейчас было в новинку, и Гадес не был уверен, что со знаком плюс.
В конце концов, он опёрся бедром о край стола.
– Когда я был ангелом, в мои обязанности входило провожать новых людей, которые умерли на Земле, на Небеса. Это было чертовски скучно, и каждый раз, когда появлялся кто-то, кто был убит другим человеком, меня это злило. Поэтому я начал проводить время в человеческом мире, останавливая грешников прежде, чем они исполнят свой грех.
– Останавливая? Как?
– Сначала я вызывал что-нибудь отвлекающее. Землетрясения, внезапные ливни, тучи комаров – всё, что потребуется. Тогда я наткнулся на какого-то подлого ублюдка, который насиловал молодую женщину. Я не думал, не мешкал. Я испепелил его. И странно то, что я совсем не ощутил вину. Я знал, что буду наказан, ведь, за очень немногими исключениями, ангелы не должны убивать людей.
Гадес ожидал, что она выкажет отвращение, но Кэт лишь облокотилась локтями о стол и наклонилась вперёд, как ребёнок, слушающий сказку на ночь.
– И как? В смысле, тебя наказали?
Гадес покачал головой.
– Нет. Думаю, никто не обратил внимание. Поэтому в следующий раз, когда я обнаружил злого человека, совершающего злодеяния, я его убил. Чёрт, это было потрясающе. – Так. Чертовски. Потрясающе. – И вот тогда всё пошло наперекосяк.
– А, – пробормотала она. – Тебе понравилось убивать.
В яблочко.
– Не много времени прошло перед тем, как я стал убивать не только злых людей, но и просто плохих. – Между ними была разница, очень важная разница. Зло не исправить. Не простить. Но плохой человек мог измениться. – Я не делал различие между тем, кто был злым, и тем, кто был просто засранцем. Я чувствовал потребность наказывать, и стал смелым, потому что меня не ловили. До тех пор, пока не пришёл за сукиным сыном, известным своими методами мучений. Оказалось, что он был Праймори.
– Праймори – это люди, чьё существование является судьбоносным, – проговорила Кэт и её глаза расширились. – А это значит, что его защищал Мемитим. А все Мемитимы...