Этот мимолетный зрительный контакт напоминал встречу в небытии двух влюбленных душ, столетиями тосковавших друг по другу в могилах.
Зал разразился аплодисментами. Женщины кокетливо и предвкушающе смотрели на Эфкена, пока он поднимался по лестнице и двигался в мою сторону. Хотя он уже вышел из-под света софитов, мне все равно казалось, что он сияет подобно солнцу. На его теле все еще оставались пятна засохшей крови, выделявшиеся на смуглой коже. Растрепанные и мокрые от пота волосы казались еще чернее.
Через несколько шагов ангел смерти оказался передо мной.
Хотя между нами с Улашем было около пяти шагов, Эфкен выставил могучую руку в сторону, словно крыло, и отпихнул Улаша от меня.
– Держись от нее подальше, – прорычал Эфкен, глядя мне прямо в глаза, хотя обращался к Улашу.
В тот момент я могла бы заткнуть уши, чтобы не слышать его; могла бы закрыть глаза, чтобы не видеть его пронзительного взгляда; могла бы задержать дыхание, чтобы не вдыхать густой аромат корицы, который обжигал мои легкие, несмотря на запахи крови и пота, но эта фраза врезалась в мое сознание, и я не могла перестать о ней думать.
Улаш изумленно уставился на нас, но я не могла отвести взгляда от бездонных синих глаз Эфкена. Мне казалось, что я стою на краю обрыва, готовая сорваться вниз. Эфкен наконец опустил руку, по-прежнему глядя на меня. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, вторя дыханию, полному удовлетворения.
– С каких пор ты стал таким собственником? – шутливо спросил Улаш, как будто увидел что-то забавное и очень любопытное.
– С недавних, – ответил Эфкен, продолжая смотреть на меня.
– Не давай бедняжке ложных надежд, – сказал Улаш, и мне показалось, что Эфкен бы закатил глаза, если бы в тот момент его не беспокоило кое-что другое. Улаш собирался сказать что-то еще, но, увидев выражение лица Эфкена, просто хмыкнул, повернулся к нам спиной и зашагал по темному коридору, исчезая из виду.
Мой взгляд упал на окровавленное белое полотенце на плече Эфкена, и я снова посмотрела на него.
– Что это было?
– Что именно? – Его голос снова был холодным, жутковатым, как ветер на кладбище.
– Зачем ты прыгнул в клетку и избил того парня?
– Ради веселья.
– Ты больной? – в ужасе спросила я, не веря своим глазам и ушам.
Он сделал шаг ко мне, и, как бы я ни хотела отпрянуть, я осталась на месте.
– Иногда, Медуза… – прошептал он, обдав мое лицо горячим дыханием, и прижал палец с пятном запекшейся крови к моему виску, – чтобы обуздать тьму в сознании, нужно увидеть реальную кровь.
Место, которого он коснулся, внезапно онемело, и я невольно, сама того не замечая, положила руку на его мускулистую потную грудь с каплями крови. Эфкен напрягся от моего прикосновения. Мои глаза закрылись, и я почувствовала себя так, словно ускользаю из собственного тела. Эфкен что-то сказал, но я не услышала ни слова, лишь обхватила его запястье и сильнее прижала пальцы к моему виску.
Вожак стаи той, что отыскал женщину с горящей кожей и ледяным сердцем в груди. Стая та, что служит и подчиняется ему, прольет много крови.
Незнакомый хриплый голос мягко звучал в моем сознании, пока Эфкен прижимал подушечку пальца к моему виску.
– Медуза.
Эфкен выдернул руку из моей хватки, и давление на висок ослабло. Голоса смолкли, время внезапно остановилось, но прошлое продолжало обрушиваться на меня, подобно водопаду. Я вдруг поняла, что смотрю на Эфкена широко раскрытыми глазами, словно в зеркало. Эфкен резко снял полотенце с плеча и попытался приложить чистый кончик к моему лицу. Я в ужасе отпрянула от него, но он обхватил пальцами мое запястье, не позволяя мне двигаться.
– Тихо, – прорычал он. – У тебя кровь из носа идет.
Я в панике коснулась носогубного желобка, и у меня на пальцах остался алый след. Когда я увидела густую кровь, ставшую почти черной, мое сердце застучало так громко, что я с трудом слышала Эфкена.
– Непреложная печать, – прошептала я, и он посмотрел на меня с перекошенным лицом, а потом его взгляд упал на алые пятна на моих пальцах. Он нахмурился, и у него на лбу появилась глубокая складка. – Она может вызвать такую реакцию? – Я смотрела на него, тяжело дыша от страха. – Может, я уже умираю? Может, Мустафа-баба был прав? – Мой голос дрожал от подступающей панической атаки, и мне казалось, что все повторяется, что меня снова оплетает ядовитый плющ беспокойства и начинает душить, прямо как в детстве. – Может, я уже видела человека, с которым связана, и теперь он уезжает из города или из страны?