Удивление снова проступило на его прекрасном лице. Он быстро осмотрел меня с ног до головы, словно желал удостовериться, не ранена ли я, а потом снова встретился со мной взглядом. Казалось, он хотел, чтобы я перестала плакать, но, увидев еще больше слез в моих глазах, замер на месте.
Боль.
Самое яркое чувство, которое я когда-либо испытывала.
– Мне жаль, – только и смогла произнести я, не в силах перестать плакать. Шмыгнув носом, я вытерла щеки внутренней стороной запястья и снова посмотрела на Эфкена, ожидая его ответа. Я думала, что он сейчас разозлится, начнет кричать, а потом вытащит меня из этого мрачного места. Когда я не дождалась от него никакой реакции, мои слезы замедлились, но подбородок все еще дрожал.
– Почему ты плачешь? – Впервые его голос прозвучал без привычной жесткости, скорее с нотками недоумения.
Снежинки прилипали к его темным густым волосам. Меня же они не касались, поскольку я стояла под тенью кедра и могла лишь наблюдать за их танцем. Я смотрела на оголенную грудь Эфкена, на которой мороз оставил бордовые следы – он был не защищен от холода так же, как и я. Подняв взгляд на его смуглое лицо, я заметила, как быстро поднимаются и опускаются его плечи. И хотя сейчас он выглядел достаточно спокойным, казалось, всего несколько минут назад он готов был кого-нибудь убить.
– Я не знаю, – солгала я.
Место на лбу, откуда, как я была уверена, исходил яркий луч света, до сих пор болело и покалывало. Видел ли он это? Если бы видел, то наверняка отреагировал бы как-то иначе. Значит, это была иллюзия, очередной кошмарный сон. Но почему я вижу такие видения, только когда мне так больно? Недоумение в бездонных синих глазах Эфкена ослабло, и его спокойствие потихоньку начало передаваться мне.
– Ты ужасная лгунья, Медуза, – прошептал он, и его голос отозвался в моей груди болью. Разве он не должен разозлиться и накричать на меня, обрушить всю свою ярость или снова угрожать мне? Понимание, внезапно промелькнувшее в его прекрасных глазах, ранило меня еще больше.
Я оглянулась через плечо. Конечно же, зеркала там не было. У меня на глазах навернулись слезы, когда я осознала, что это был дурацкий сон. Внезапно я разрыдалась так сильно, что Эфкен сделал ко мне несколько осторожных шагов, словно испугался, что сболтнул лишнего.
– Эй, – услышала я его приглушенный голос, но не смогла ответить. – Черт, ладно. – Он обхватил мои холодные запястья теплыми ладонями и притянул меня ближе к себе. Я прильнула к нему, не пытаясь даже сопротивляться. Когда он прижал меня к своей обнаженной, очень горячей груди, на мои глаза навернулись слезы. Одна из слезинок уже достигла подбородка, а другая добралась до середины скулы. – Черт бы побрал твои слезы.
Никогда еще мне не было так холодно, как от его жара.
Я положила ледяные и дрожащие пальцы на его твердую голую грудь. Одной рукой он обнял меня за талию, а другой обхватил затылок, сильнее прижимая меня к себе. Моя душа была настолько обнажена, что мне не пришлось даже говорить. Казалось, ни одно слово не могло передать мои чувства лучше, чем капли крови, текущие по моим венам. Я дышала его теплым запахом, заполняя легкие, как вдруг почувствовала, что неудержимая боль внутри меня отступает – достаточно далеко, чтобы мне на мгновение показалось, что она почти ушла. Я затаила дыхание и… да, я все еще плачу. Слезы свободно текли из моих глаз.
– Хорошо, – согласился он, из его груди донесся хрип. – Тогда поплачь.
Аромат корицы снова наполнил мои легкие, и боль на один миг потускнела. Внезапно мне захотелось отстраниться, уйти от него подальше, но сердце не позволило сделать ни шага. Он провел рукой по моему затылку и, зарывшись пальцами в волосы, прижал мое влажное от слез лицо к своей горячей груди. Боль посеяла семена в моем сердце. Холодные слезы скатывались по моим щекам и увлажняли его теплую грудь. Как бы ни горело мое сердце, слезы всегда текли холодными, словно моя душа была соткана изо льда. Даже боль ощущалась слишком холодной.
– Они отреклись от меня, – произнесла я дрожащим голосом и почувствовала, как напряглось его тело. Казалось, он не понимал, о чем я говорю, но все равно продолжал обнимать меня. – Я любила этого человека, любила даже тогда, когда все считали его сумасшедшим. Продолжала любить вопреки собственному страху. А этот человек просто отрекся от меня, выбросил меня сюда, как ненужную вещь… – Прошлое вдруг подступило так близко, что мне показалось, я никогда больше не попаду в будущее. Я шумно всхлипнула, слезы текли из меня вперемешку со словами.
Бабушка выбросила меня, словно ненужную вещь.