Казалось, я была мертвой невестой, а он – моим отцом, на руках которого я безжизненно взошла на алтарь.
Через некоторое время мы вышли из леса, но я все равно чувствовала, как слезы срываются из глаз и скатываются к вискам. Сейчас я молчала, так что никто бы не догадался, что я плачу, не посмотрев мне в лицо. Эфкен ни разу не взглянул на меня – то ли потому, что ему было невыносимо видеть мои слезы, то ли потому, что не хотел доставлять мне лишних неудобств. Снежинки прилипали к моим ресницам, лицу, волосам. Так же, как цеплялись за его черные, как сажа, волосы… Его длинные, слегка подкрученные ресницы были такими густыми и пушистыми, что легко выдерживали вес даже нескольких крупных снежинок.
Когда он поднимался по ступенькам крыльца, я увидела на сыром деревянном полу свитер. Я очень ярко представила, как Эфкен, осознав, что меня нет дома, сорвал с себя свитер, отбросил его в сторону и в ярости помчался в лес… Почему эти образы отразились у меня в голове настолько четко и реалистично? Как будто прошлое вновь забрезжило в моих кроваво-карих глазах и показало мне все, что происходит.
Мы вошли в дом. Внутри было тепло, но не теплее, чем пылающее жаром тело Эфкена. Он отнес меня в свою комнату – я поняла это, даже несмотря на непроглядную темноту, окружавшую нас. Теплый аромат корицы буквально пропитал каждый уголок помещения. Он наполнил мои легкие, и я почувствовала себя в безопасности. Хоть и не должна была.
Я не видела его лица, когда он укладывал меня на мягкую кровать. Могла лишь чувствовать запах, жар его кожи. Даже его дыхание напоминало горячий, обжигающий дым. Он сел у моих ног и начал стягивать с меня промокшие гольфы. Я удивилась и вытерла слезы ладонями. Отбросив их на пол, Эфкен повернулся ко мне спиной, и я увидела его силуэт, похожий на серую тень. Потом он подошел к шкафу, открыл дверцу и, взяв несколько вещей, снова вернулся к кровати. Моя грудь сжималась от боли, и я беспомощно лежала на кровати, свернувшись калачиком, не зная, что еще делать, кроме как смотреть на него.
– Можешь сесть или встать?
Нежность в его голосе удивила меня, но удивление длилось недолго – захлестнувшая меня боль просто не оставила места для других чувств. Я не могла ничего сказать, как будто слова встали поперек горла. Если бы я открыла рот, то это лишь сильнее бы подчеркнуло мое жалкое положение. А я не хотела, чтобы Эфкен жалел меня, пусть даже сейчас мне было жаль саму себя. Поэтому я ничего не ответила. Эфкен тяжело вздохнул и осторожно приподнял меня за плечи. Он придерживал меня рукой, словно боялся, что я в любой момент выпаду из его рук, словно тряпичная кукла.
– Давай снимем с тебя это рванье, – сказал он, и хотя мне должно было быть стыдно, я ничего не ощущала. Только боль. Каждый раз, стоило мне подумать, что чувство покинутости больше не властвует надо мной, оно снова возвращалось, усиливаясь и причиняя мне новую боль. Будто в мое сердце загнали иглу, которая нещадно колола меня в такт биению сердца.
– Ладно, – сделав глубокий вздох, произнес Эфкен. Поддерживая меня одной рукой, другой он потянулся к краю свободного свитера. Я не могла остановить его, да и не хотела, если честно. Мне просто хотелось уйти, но неизвестность, которая ждала меня по возвращении, пугала еще больше. Возможно, даже если я найду дорогу домой, бабушка сделает все возможное, чтобы снова отправить меня сюда. Однажды она уже так поступила, отказавшись от меня. И сделает это вновь, я уверена.
Неужели она думала, что мне здесь самое место? Когда Эфкен стянул с меня свитер, я вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала. Сидела перед ним в одном нижнем белье, но было так темно, что он никак не смог рассмотреть мое тело. Поэтому я расслабилась и вдохнула запах чистого свитера, немного отдающего нафталином.
– Все еще плачешь? – мягко спросил он, а потом скользнул рукой по голой коже на моей талии и поправил свитер. Я сглотнула, почувствовав, как в местах его прикосновений вспыхнул огонь. Нет, я уже не плакала. Кажется. – Ты поранилась?
– Нет, – коротко ответила я.
– Хорошо. – Он натянул одеяло на мои голые ноги. – Ты плачешь?
– Нет, – с запинкой прошептала я, не сомневаясь, что он мне не поверит.
– У тебя небольшая температура. – Я ему не поверила, потому что кожа под моими пальцами была ледяная. – Если не хочешь заболеть, лучше поспи. Отдохни.
– Не думаю, что смогу уснуть, – хрипло прошептала я.
– Почему?
– Потому что не могу избавиться от этого чувства.
Я знала, что ему это хорошо знакомо, и он и не стал ждать объяснений.