– Я привел тебя сюда потому, что мне так захотелось, – процедил он. Гнев искажал его лицо так, что если бы он зарычал или даже рявкнул на меня, то я бы почувствовала то же самое. – Я не отдам тебя какому-то недоноску. – Его слова обрушились на нас обоих, словно кусок глыбы, отколовшийся от горы времени. Сердца заколотилось так, что это почти причиняло мне боль. Казалось, кто-то колотил меня изнутри по ребрам и сдавливал грудь. – Я, – сказал он, выделяя каждое слово, и сделал шаг ко мне. – Никому. – Еще один шаг. – Тебя. – Он наклонился к моему лицу, опаляя меня теплым дыханием. – Не отдам.
– Но ты сказал…
– Я сохраняю тебе жизнь, – сурово сказал он. – Вот и все. Я найду его и убью. Потом ты пойдешь своей дорогой, а я – своей. Но пока ты здесь, я не позволю тебе быть ни с кем, кроме меня. Мне плевать, магия это, детские сказки или сраные суеверия. – Он обхватил пальцами мой подбородок. – Я скажу это раз и навсегда: пока ты здесь, ты – со мной.
Стиснув зубы, я гневно уставилась на него; все мое тело, включая зрачки, дрожало. Не отрывая от меня глаз, он приподнял мою голову и наклонился к моему лицу. Между нами почти не осталось пространства.
Мы сейчас буквально стояли лицом к лицу.
– Я могу сама его найти, – сердито прошептала я.
– Попробуй, – сказал Эфкен. – Я вырву сердце из его груди раньше, чем ты успеешь посмотреть ему в глаза.
– Ты ужасен.
– Да, – прошептал он прямо мне в губы.
– Лжец.
– Каждое мое слово – клятва, – ответил он, приводя меня в изумление и обжигая горячим дыханием. – Я убью его и спасу тебя, но сделаю это не ради твоего спасения. Я сделаю это, потому что ты не должна быть ни с кем, кроме меня, и потому что я хочу, чтобы ты была со мной.
– Почему ты хочешь, чтобы я была с тобой?
– Потому что я еще не разгадал тебя, Медуза.
– Теперь ты точно лжешь. Значит, не каждое твое слово – клятва, – сказала я сквозь стиснутые зубы.
Он рассмеялся каким-то леденящим душу и совершенно не искренним смехом. Он наклонился к моему уху, и его пухлые губы почти коснулись моей кожи.
– А что ты хотела услышать, коварная змейка? – прошептал он.
– Правду, – ответила я. Пока его дыхание проникло в мое ухо, страницы романа, на которых в ряд выстроились буквы, были преданы пламени. А потом я сделала то, что велела мне Сезги. Я скользнула пальцами по его крепкой шее, приблизила губы к смуглой коже, которую он будто специально предлагал мне, и прикусила ее зубами.
По его телу прокатился ток настолько сильный, что смог бы обрушить небеса на землю. Наши тела будто окутало голубое сияние, и мы оба оказались в плену пламени, запертые внутри невидимым защитным полем. Впившись в его шею еще раз, я уже собиралась отстраниться, но он положил огромную ладонь мне на талию и притянул к себе. Я удивленно распахнула глаза, чувствуя, как мои губы прижимаются к его разгоряченной коже. В груди горело, как будто сердце качало по венам смертоносную лаву. Я думала, что его пальцы прожгут ткань моего платья, коснутся моей кожи и оставят свои отметины. Он прижимался ко мне с такой силой, что мои ноги задрожали, а душа с петлей на шее смотрела на человека, который будто зачитывал смертный приговор.
Его хриплое дыхание, казалось, заполнило каждую часть меня. Он скользнул руками по моей шее и зарылся в густые волосы. Пока мы стояли, прижавшись друг к другу, словно спутавшиеся в клубок змеи, я не могла даже пошевелиться.
– Ты только пришла в мой мир, – простонал он мне в ухо, – а мое тело горит так, как будто ждало тебя тысячу лет.
Его слова проникли в мой разум, прочертив темные слова на страницах романа. Мой взгляд устремился в пустоту. Сердце рвалось из груди, словно узник из плена; ребра были его темницей, а вены, которые он стремился разорвать, опутывали его точно цепями, полными крови.
Прежде чем положить ладонь ему на грудь, я уперлась в несуществующую пустоту между нами. Когда я прикоснулась к нему, мне показалось, что я обожгла ладонь. Перед глазами замелькали воспоминания, чувства, которые я уже никогда не испытаю, эмоции, от которых я никогда не смогу избавиться. Как бы мне ни хотелось оттолкнуть его, услышанное останавливало меня. Внутри меня было место, которое стало нагреваться, даже гореть от его слов.
– Я не выношу твоих прикосновений, но жажду их всем своим существом, – произнес он резким, недосягаемым голосом, словно пытался возвести между нами защитную стену. И все же он говорил со мной через нее, прижимал руку к ней и требовал от меня того же. – И это чертовски злит меня. А я не должен злиться. Никакой злости. Никакого гнева. – Его последние слова прозвучали так слабо, что я не смогла их расслышать, хотя стояла рядом с ним. Он медленно отступил от меня, и я, подняв голову, посмотрела на него. В его бездонных синих глазах ядовитые черные гадюки сплетались друг с другом, принимая форму зрачков. Да, у него не было зрачков, там срастались и распадались лишь черные змеи…