Она нервно покачала головой.
– Не понимаю, о чем ты говоришь…
– Ты думаешь, что я в опасности? – внезапно спросила я.
– Э-э… нет. С чего бы мне так думать?
– Так сказал тот мальчик.
– Какой еще мальчик? – спросила Кристал, уставившись на меня.
– Хватит, – сказал Эфкен и, крепко обхватив меня за талию, развернул к Кристал спиной. Мы направились в сторону дома, и он даже не позволил мне обернуться на нее. – Кристал, а тебе лучше уйти.
– Хорошо. – Вот и все, что я услышала от нее. Я знала, что она провожает нас взглядом, но я не видела ее, а Эфкен просто не давал мне на нее посмотреть. Когда Эфкен впустил меня в дом и громко захлопнул дверь, в темном коридоре я заорала как потерпевшая.
– Она лжет!
– Успокойся.
– Она лжет!
– Замолчи, – спокойно сказал он.
Я повернулась к нему и покачала головой.
– Знаешь что? Мне плевать на вас и ваши отношения, ясно? Трахайся с ней, целуй ее, будь ее любовником, брось меня умирать, если хочешь, и верь ей. Но я все видела!
Эфкен поморщился и сказал:
– Я не стану трахаться с ней. Она мне никто, – жестко добавил он.
– Мне плевать. Эта женщина что-то знает. Обо мне.
– Что Кристал может знать о тебе? – Похоже, он спрашивал не из неверия, а из любопытства. Он сделал шаг ко мне. – Медуза, расскажи мне, что ты видела.
– Ты не поверишь, – ответила я.
– А ты попробуй.
– Если ты не поверишь, то я не хочу даже пытаться. Не относись ко мне как к безумной. На небе висит заиндевевшая луна, я связана с кем-то узами Непреложной печати и пришла из другой вселенной, но то, что я вижу сейчас, – лишь безумная выдумка? Если ты посмотришь на меня как на сумасшедшую, то в этом никакой необходимости. Я не сошла с ума.
– Я знаю, что не все здесь нормально, Медуза, – сказал он, едва ли не давясь словами. – Знаю, что тебе нелегко пришлось в последнее время, особенно учитывая, что ты оказалась в незнакомом месте. Поэтому я хочу, чтобы ты успокоилась и рассказала мне, что именно видела. А потом мы поговорим о том, почему ты решила сбежать, хорошо?
– Я видела ее глаза, – сказала я, и он замер. – Глаза Кристал были ненормальными… другими.
Эфкен сделал шаг ко мне.
– И какими они были?
Я в ужасе пожала плечами, покачав головой.
– Они были странными. Как будто светились. Зрачки стали вытянутыми и узкими. Как у…
– Как у кого?
– Как… – Я посмотрела на Эфкена, и он посмотрел на меня. – Как у рептилии.
Когда Эфкен сделал еще один шаг мне навстречу, я отступила назад, создавая дистанцию между нами, и уперлась спиной в холодную стену. Эфкен стоял прямо передо мной, прижимая к стене, и смотрел мне прямо в глаза, прямо в душу.
Он поднес руку к моей холодной щеке и коснулся кончиками пальцев моей кожи. В глубине его глаз я видела кровавое семя ненависти, которое однажды прорастет и окрепнет, превратится в нечто такое, что причинит мне сильнейшую боль, а возможно, даже станет моим убийцей.
– Еще там был мальчик. – Я дрожала, не в силах отвести от него взгляд. – Его глаза тоже сияли. В них был… свет.
– Медуза, – тихо прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание опалило мое лицо. – Вот такой?
Когда синий свет ослепил меня, колени подкосились, но я не упала. Эфкен быстро обхватил меня за талию.
Его синие глаза мерцали подобно заиндевевшей полной луне, и в этой синеве клубился туман, похожий на плывущие облака.
SLEEPING PULSE, UNDER THE SAME SKY
ЭФКЕН КАРАДУМАН
Она проникла в меня, и я перестал быть собой.
Однажды я умру, но смерть была для меня не проблемой. Я знал, что, кем бы я ни был до рождения, я буду им и после смерти; я просто буду им.
Когда я бросил ключи в прихожей, тишина внутри оглушила меня. Я не слышал стука ее сердца – он не доносился ни из одной части дома. Моя рука повисла в воздухе, и я задействовал все свои органы чувств, чтобы просканировать каждый уголок. Ее горячее сердце нигде не билось, как будто остановилось или вовсе исчезло.
Я думал, что меня охватит гнев от мысли, что ее нет, но этого не случилось.
Я не знал, что чувствую. Чувство это мне было незнакомо.
Пытаясь разогнать свою собственную тьму, я горел ради нее. Знал, что мой пламенный свет не прогонит тьму, но я не ожидал, что она сбежит так скоро.
Эгоизм превращал меня в гребаного ублюдка.
Хотя моя кожа горела огнем, по венам растекался ледяной холодок, пробиравшийся до глубины души. Я замер. Она ушла. Исчезла? Биения ее сердца слышно не было. Оно молчало. И бьется уже далеко отсюда. Я не мог побороть чувство, которое стремительно неслось по телу. Оно вызывало у меня тошноту.