– Ты приглашаешь меня в постель, Медуза?
Мое сердце сжалось.
– Вообще-то это твоя комната и твоя кровать, – ответила я.
– Но в ней лежишь ты.
Возможно, это была случайная фраза, не таящая в себе никакого скрытого смысла, но я не могла укрыться от выражения его синих глазах и от чувств, что скрывались в их глубине. До встречи с Эфкеном я жила за ледяными решетками, которые сама же создала, и брала их с собой, куда бы ни пошла. Теперь он стоял перед прутьями, наблюдая за мной, а я наблюдала за ним… Он был достаточно силен, чтобы сломать ледяные прутья – нужно лишь протянуть руки, но он не протянул и не сломал. Просто стоял и смотрел на меня. На мгновение мне показалось, что он сможет жить со мной вот так, даже с этой ледяной решеткой. Впрочем, я знала, что это невозможно.
– Раньше тебя это не волновало, а сейчас волнует? – мягко спросила я.
Вместо ответа он подошел ближе, откинул край одеяла и забрался в постель, не снимая джинсов и не накрываясь. Конец одеяла лежал на моих ногах. Я сделала еще один глоток кофе. Я ожидала от него хоть какого-то ответа, может быть, язвительного или раздражающего меня до чертиков, но он ничего не сказал. Он лежал, повернувшись ко мне спиной, но я знала, что его глаза все еще открыты.
– Допивай кофе и засыпай, – сказал он, и мой взгляд прошествовал с его обнаженного плеча на лопатку, а потом скользнул по мускулистой спине. Я сделала еще один глоток кофе, но его вкус напоминал смолу. На самом деле я любила кофе, но сейчас мои вкусовые рецепторы явно были не в порядке, потому что я не могла заставить себя пить горячий напиток. Я поставила чашку на прикроватную тумбочку.
– Если я усну, смогу ли все забыть? – спросила я усталым голосом. – Если сейчас мне удастся заснуть, смогу ли я проснуться и избавиться от того, что пугает меня, причиняет боль, внушает ужас, заставляет корчиться в отчаянии?
– Нет, – пробормотал он со жгучей откровенностью. – Но по крайней мере ты отдохнешь.
– Даже если я просплю месяцы, усталость последних недель не пройдет. – Я скользнула в кровать и положила голову на подушку. Подняв взгляд к потолку, я поняла, что меня раздражает даже звук собственного дыхания. – Кажется, эта ситуация сводит меня с ума.
– Как ты собираешься объяснить это родным, когда вернешься домой?
Его вопрос заставил меня задуматься. Я знала, что бабушке известна причина моего отсутствия, но как насчет остальных? Папа… Интересно, как они там сейчас? Мысли захватили меня. Я перестала бояться потерять рассудок и задумалась о своих возможностях. Задавалась вопросами, как у них обстоят дела. Если верить книгам и фильмам, то между измерениями обычно существовала разница во времени. Возможно, дома прошло всего несколько часов. Но потом я вспомнила сегодняшнюю дату и замерла. Она совпадала с тем временем, откуда я прибыла.
– Сначала я достану бабушку. Она прикинется дурочкой, а родители решат, что я сошла с ума, и отправят в клинику, – сказала я. – Наверное, именно так все и будет.
Закрыв глаза, я представила лица братьев, мамы и папы. Подумала о них по очереди. Вспомнила суровый взгляд Махзара и его хриплое дыхание, когда он злился; вспомнила проворное и стройное тело Мирача, который относился ко мне так, словно дороже меня нет никого на свете. Вспомнила Мирана, который постоянно подшучивал надо мной, но, когда его что-то сильно беспокоило, он сперва делился со мной… Я вспомнила усталую улыбку матери, когда она уходила на работу, и выражение ее лица, говорящее, что ей совсем не хочется идти на работу. Вспомнила надежные объятья отца, его сильные руки…
– На самом деле я думаю, что не смогу ничего им объяснить.
– Почему? – спросил Эфкен, и я почувствовала, что он нахмурился.
– Не знаю. Как я вообще объясню кому-то ситуацию, в которой оказалась? Не думаю, что они поймут. Не думаю, что хоть кто-то поймет. И как рассказать о том, чего ты сам не понимаешь?
– Может, ты и права, – задумчиво пробормотал он.
Я провела пальцем по шее и нащупала цепочку с лунным камнем, висевшую на свитере. Зажав кулон в руке, глубоко вздохнула и покачала головой.
– Тем не менее что-то подсказывает мне… мой папа знает, что я здесь. Наверняка именно поэтому он всегда оберегал меня. На самом деле я уверена, что он все знает. Он словно пытался защитить меня от неизбежного.
Моя душа была подобна бьющемуся сердцу монстра. Не в силах контролировать его биение, он вонзался огромными когтями в свою собственную грудь и с безумной яростью разрывал плоть, нанося тяжелые раны, которые сложно было залечить. Сердце же словно не замечало травм и вопреки всему продолжало биться в груди, сводя зверя с ума. Так и моя душа терзала меня, сводила с ума и доводила почти до исступления. Моя душа болезненно извивалась внутри меня. Как будто чувствовала, что больше мне не желанна. И была права.