– Я не могу остановить твои слезы, – прямо сказал он. – Я буду лишь тем, кто заставит тебя проливать эти слезы, Медуза. Но если ты собираешься плакать, если тебе это правда нужно, то можешь делать это здесь. – Эфкен сильнее прижал меня к себе, и слезы быстро потекли по его горячей груди. – Я спокоен, – прошептал он. – Я могу поднять гору словно камень и обрушить ее на целый город, но я спокоен. – Стук его сердца ласкал мой слух. – Все в порядке. Я спокоен.
– Ты тот, кто иссушил мои слезы, а не заставил плакать, – сквозь всхлипы сказала я.
– Я иссушил слезы? – Я чувствовала его пальцы в своих волосах и не находила в этом ничего странного. В груди болело так, что становилось тяжело дышать. – Неужели я смог успокоить тебя? – спросил он, словно не веря своим ушам.
После пережитых мною событий с глаз слетела иллюзорная пелена и упала мне под ноги словно змеиная шкура. Нетрудно было представить, насколько сильные чувства я испытывала в тот момент. И все же не могла заставить себя плакать в его объятиях. Он так хорошо успокаивал меня, что я почти перестала плакать. Мне становилось хорошо от одного его присутствия.
– Если мне удалось остановить твои слезы однажды, то я смогу сделать это снова, верно? – по-детски наивно спросил Эфкен. Когда он положил большую ладонь мне на лицо и стер слезы, мое сердце бешено заколотилось, но не от страха, а от чувства, которому я не могла дать определения. – Я хочу унять твои слезы, глупая змейка. Скажи что-нибудь. Как я могу помочь?
Я не понимала, почему он звал меня змейкой, а ведь должна была. Кристал назвала меня Мар, что на фарси означает «змея». Но теперь, когда я услышала это слово от Эфкена, оно больше не казалось мне странным.
– Просто оставайся так, – сказала я, не сдерживаясь. – Давай останемся так.
– Хорошо.
Он даже не выглядел удивленным, хотя в его голосе слышалась какая-то непонятная мне эмоция. Он обнимал меня, длинными пальцами перебирал волосы и ладонями собирал слезы с моего лица. Через какое-то время слезы перестали течь, и мы снова погрузились в тишину.
– Может быть, если ты мне что-нибудь расскажешь, то совсем перестанешь плакать, – проговорил Эфкен низким задумчивым голосом. Казалось, он медленно опускался на дно океана и не прилагал никаких усилий, чтобы всплыть на поверхность.
– Что-нибудь? – Я шмыгнула носом, прижимаясь щекой к его груди. Я больше не плакала, но мои глаза все еще были влажными от слез, а сердце горело от боли. Ее сопровождало некое чувство, приближающее меня к берегам смерти.
– Да, – сказал он. – Просто идея. Я не знаю, что говорить плачущей женщине, может, ты сама хочешь что-то сказать?
– Но это ты должен говорить.
– Я же сказал, что не знаю, как это делается. Я даже не представляю, почему меня все это волнует. Будь на твоем месте кто-то еще, я бы вышвырнул ее из постели и отправил плакать в любое другое место, а сам бы уже спокойно похрапывал. – Мне захотелось рассмеяться, но я так устала, что смогла просто сглотнуть. – Ты упоминала книги, а много ли ты их читаешь?
Его вопрос удивил меня. Осознав, что он пытается отвлечь меня от грустных мыслей и полностью прогнать слезы, я кивнула и скользнула щекой по его груди.
– Да.
– Что ты читаешь?
– Мне нравится погружаться в любой мир, который манит меня, – туманно ответила я.
– Какой у тебя любимый роман?
– «Инферно» Дэна Брауна, – тихо сказала я.
– Никогда не читал. Автора, то есть, – прошептал он. – Но я прочитал несколько романов под названием «Ад».
– Учитывая, что мы с тобой из параллельных измерений, вполне нормально, что ты не читал его. Возможно, ты даже не знаешь Дэна Брауна…
– Так и есть, – согласился он.
Я успокоилась. Я больше не плакала, но неведомое чувство все еще таилось в груди и, словно страж, несло почетный караул. Казалось, оно никогда никуда не уйдет. Я тихонько сглотнула, не отрываясь от груди Эфкена. Только потом поняла, что он накрыл нас обоих одеялом. Мы лежали неподвижно, лишь его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, увлекая за собой мою голову. Какая-то часть меня не находила покоя, но все остальные чувствовали умиротворение, как будто хотели, чтобы мне было хорошо. Как будто знали, что лишь с этим человеком мне будет хорошо.
– Ты закончила плакать? – спросил Эфкен, будто прерывая столетнюю тишину между нами. Я зажмурилась, почувствовав, как боль внутри меня многократно усилилась. После долгих слез мои глаза горели. Я шмыгнула носом. – Думаю, все уже позади, нюня. – Мы сглотнули, отчего его грудь снова поднялась и опустилась. – Пусть пройдет.