– Послания из снов… – Я замолчала.
Эфкен посмотрел в мои глаза.
– Ты всегда видишь сны?
– Да, – прошептала я.
– Какие? – спросил он.
– Иногда война… Иногда что-то другое, какие-то путаные образы… Еще символ. – Эфкен замер. – Я вижу символ.
Даже не один, а два…
– Сможешь нарисовать его для меня?
– Да.
– Сможешь ли нарисовать его сейчас?
– Нет, – сухо ответила я. – Мне нужен большой холст и мольберт. Он слишком большой, чтобы рисовать на обычном листе бумаги. Мне нужно стоять и скрупулезно воссоздавать его, вспоминая каждую черточку. – Я посмотрела на него так, словно мне вдруг стало интересно, почему он спрашивает меня об этом.
– Я достану тебе это, – сказал он. – Завтра.
– Почему?
– Я хочу увидеть этот символ.
Он, как и я, любил докапываться до сути. Что-то подсказывало мне, что этот символ сыграет очень важную роль в разгадке уз Непреложной печати. Я молча кивнула, устало подтянула колени к животу, обхватив их руками, и уставилась на противоположную стену. Я чувствовала, что он наблюдает за мной, но не смотрела на него.
– Ты разобрался с воронами? – тихо спросила я.
– Их тушки исчезли, – просто ответил он, что значило: загадка не разгадана. Я сглотнула, покачала головой и медленно поставила подбородок на колени. Он, похоже, был удивлен, что я больше не задаю вопросов.
– Как долго Ярен пробудет в гостях? Только сегодня? – глубоко вздохнув, спросила я.
– Нет. Она вернется, как только я улажу все вопросы. Я кое-что организовываю, и она будет только путаться у меня под ногами и действовать на нервы. Накануне таких мероприятий она ведет себя как озабоченный подросток.
– А что ты планируешь?
– Э-э… Бал? – с усмешкой сказал он, но в его голосе я услышала отвращение. – Нам надо найти того парня.
– Почему ты вдруг решил найти его?
– Я обещал найти его.
– Но сейчас ты выглядишь гораздо более заинтересованным в этом.
– Да, потому что ты не станешь влюбляться в идиота.
– Неужели единственная проблема в том, что я могу в него влюбиться? – спросила я, не в силах скрыть своего удивления. Вместо того чтобы ответить, Эфкен собрал карты в черный бархатный мешочек и вышел из гостиной. Когда он вернулся, на его пальцах уже не было серебряных колец, а в руке он держал толстую бутылку виски с тонким горлышком.
Я с интересом посмотрела на его руки. Я впервые видела их без колец. Закончив разглядывать татуировки на пальцах, я подняла взгляд на его лицо. Между губами была зажата сигарета с белым фильтром. Щелкнув зажигалкой, он поджег кончик сигареты и посмотрел на меня. Он все еще был в одних боксерах и белой футболке, на рукаве которой я заметила кофейное пятно размером с маленькую точку кофе. Когда Эфкен запрокинул голову, чтобы сделать глоток виски прямо из горла бутылки, я задержала внимание на твердом адамовом яблоке.
– Выпьешь? – спросил Эфкен, отнимая бутылку ото рта и протягивая мне. – Отвлечешься от дурацких мыслей.
Я оглядела его с ног до головы, а затем посмотрела на бутылку в его руках и прямо спросила:
– Это из-за алкоголя твоя кожа всегда горячая?
Хотя этот мир никогда не видывал солнца, оно взошло в его глазах. Взгляд Эфкена обжигал как солнце и слепил, как его яркие лучи. Я чувствовала исходящее от него тепло даже через всю комнату. От его взгляда мое сердце оттаивало, в груди горело, как адское пламя, а лихорадочные мысли превращались в лед. Когда он поставил бутылку виски на пол, его взгляд едва не уничтожил меня.
– Какие интересные наблюдения, – сказал он таким тоном, от которого в моем животе разлилось тепло, и я почувствовала странную тяжесть.
Мне хотелось отвернуться от его многозначительного взгляда, но я цеплялась за него, как воздушный змей цепляется за ветер, гуляющий по небу в солнечный день. Его взгляд был солнцем, а он – тем ветром, за который я держалась. Когда он шагнул ко мне, земля под его ногами задрожала. Я не отрывала взгляда от его лица, чтобы не упустить ни одной детали.
Он снова заговорил:
– А у тебя кожа всегда ледяная… Мне кажется, что я касаюсь снега.
От одной лишь мысли о его прикосновениях у меня в животе запорхали бабочки. Внутри меня мчался на всех парах черный конь, чья грива развевалась на ветру. Мое сердце вдруг замедлилось, будто желая убить меня. Казалось, смерть уже стоит у моего одра.
– Значит, ты не менее наблюдателен, – сказала я, глядя в его бездонные синие глаза.