В ответ я смогла лишь тяжело сглотнуть.
Эфкен приблизил свое лицо к моему так, что мог, казалось, расслышать крик моего сердца.
– Как ты можешь быть такой красивой? – спросил он, и я страдальчески закрыла глаза, словно в его ладонях застряли осколки стекла, которые теперь впивались в мои запястья. – Это твоя магия или… – Он едва коснулся моих губ и прижался к уху. – Скажи мне, я никому не расскажу. Или твоя красота – это твое оружие?
Мои глаза медленно погрузились в пустоту. Когда я снова увидела серебристо-голубой свет, просачивающийся на паркет, то вспомнила ту ночь. И образ Эфкена, стоящего в лунном серебристом свете… Волшебные слова начали заполнять мое сознание, а я не могла оторвать взгляд от расширяющейся реки света. Когда яркий луч скользнул по кровати, я вдруг посмотрела на Эфкена и снова почувствовала то непреодолимое влечение, зародившееся где-то внизу живота и устремившееся к самому сердцу. Как будто свет этот каждый раз пытался подкрасться к нам, чтобы довести наши эмоции до предела.
– Я буду спать с тобой, – пробормотала я, словно желая остановить его, и прижала ладонь к его скуластой щеке, покрытой легкой щетиной. Почувствовав мое прикосновение, Эфкен вдруг застыл. Я же не могла отделаться от мысли, что, как только свет завладеет нами, мы испытаем все эмоции разом. Вот почему мне нужно было оттолкнуть его, но стоило только коснуться его, как в теле будто зажглась красная лампочка «Тревога». Прикасаться к нему было слишком приятно.
– Не делай резких движений, – прорычал он, сильнее прижимаясь щекой к моей ладони, а потом отстранился от меня прежде, чем луч света попал на него. Когда он, тяжело дыша, начал двигаться по комнате, свет медленно отпрянул, словно набежавшая на берег маленькая волна. Я нахмурилась, увидев, что он угасает. – Завтра я привезу тебе все необходимое, – добавил Эфкен, снимая белую футболку. Я растерянно посмотрела в потолок, не понимая, о чем он говорит. Потом вспомнила, что просила у него мольберт и холст, и медленно зажмурилась. – Ложись в постель.
Закатив глаза, я забралась под одеяло, а он устроился позади меня. Мне казалось, что одеяло создаст барьер между нами, но Эфкен внезапно скользнул на мою сторону кровати и притянул меня к себе прежде, чем я поняла, что происходит. От удивления я открыла рот, но слова не шли. Я затаила дыхание, пока Эфкен держал меня в своих горячих, как солнце, объятиях. Я прислонилась спиной к его мускулистому телу, прикрытому одними лишь боксерами.
– Дыши, Медуза, – прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. – Еще рано умирать.
– Мы так близки…
– Потому что так нужно, – медленно произнес он. – Я сам буду решать. А теперь закрывай глаза и спи. – Когда его дыхание с примесью алкоголя коснулось моих волос, я сглотнула и закрыла глаза. Наша близость сносила мне крышу. – И не ерзай, – прошептал Эфкен. – Если разбудишь меня, я ударю тебя.
Он звучал угрожающе и опасно.
Он был узлом, завязанным внутри меня.
И все же в его объятьях я чувствовала себе безопаснее, чем где-либо.
Сон был неизбежен.
Узел был неизбежен.
Глава 14
Картина
MEGADETH, PROMISES
Даже первые строки писателя, чьего сердца коснулась тьма, были написаны на белой бумаге.
Я же была чернилами цвета крови, сочившимися из открытых ран на кончиках пальцев женщины, которая писала меня. Я заперла свое детство в мрачной темнице сознания. Это детство наивно полагало, что все равно выйдет победителем из жестоких скачек жизни, несмотря на то что конь-то был хромой. До сегодняшнего дня в глубине моей души жила затворницей маленькая девочка из детства. Теперь же мелодия прорывалась из прошлого и разливалась в настоящее. Мои волосы были такими же тяжелыми, как и мысли. Я видела, что малышка сидит, прижимаясь к дверям темницы, притянув к себе колени и поставив на них подбородок, и всматривается в привычную темноту старыми глазами.
Мы часто засыпали с ней вместе. Иногда я просыпалась, а ее уже не было рядом. Мелодия, медленно заполнившая темницу, пробуждала до боли знакомое чувство, которое пронзало меня насквозь. Я чувствовала, как моя собственная душа восстает из того места, где она уснула, и струится по венам.
Я подождала, пока волосы рассыпятся по плечам, глаза привыкнут к темноте, а мелодия утихнет.
Опустив босые ноги на пол, я почувствовала его леденящий холод.
Мой взгляд еще некоторое время блуждал по темноте так же, как блуждает прекрасная мелодия в моей груди, словно пытаясь заполнить собою осиротевшее сердце… Наконец я вышла из комнаты и сосредоточилась на музыке, разносившейся по темному коридору. Я не понимала, откуда она доносится, но звук явно исходил из рояля. Как будто мелодия была скоростным поездом, а я – ржавыми железными рельсами, и она неслась на меня, готовая сносить все на своем пути. Пригладив взъерошенные волосы, я медленно двинулась по коридору, словно каждая нота несла в себе тяжелое бремя воспоминаний из прошлого.