В жилах текла красная кровь, луна каждую ночь занимала место на небе, а болезнь всегда протекала с одинаковыми симптомами. Дождь был неизбежен, когда тучи темнели и сгущались, а красные облака обычно предвещали снег и бурю. Но где-то в сердце ребенка все еще теплилась надежда.
Когда кто-то протянул мне руку, я остановилась на последней ступеньке и перевела взгляд с Эфкена на внимательные глаза, наблюдавшие за мной сквозь прорези в маске. В горле появился ком, когда я уставилась на руку, которую мне любезно предложил Самуэль. Я не успела толком обдумать, что пытался сказать мне незнакомец, как меня снова охватило беспокойство. Я вложила руку в его ладонь, чтобы не обидеть Самуэля, и удивилась тому, насколько цвет нашей кожи отличался.
Моя рука была белой как смерть.
Как будто я уже погрузилась в летаргический сон под снегом.
– Прекрасная Медуза, – сказал Самуэль, обращаясь к моей маске, – не откажете ли вы мне в танце, прежде чем обратить в камень?
На мгновение я задумалась. Мне не хотелось лишний раз дразнить Эфкена, поэтому вместо улыбки я лишь прошептала: «Конечно» – последнее, что услышал Самуэль. В мои легкие ворвался аромат Эфкена, и уже через несколько секунд Самуэль получил сильнейший удар в лицо. Он отлетел назад и врезался в белую колонну, обтянутую красным атласом. Я оцепенела, увидев, как Эфкен в ярости набросился на Самуэля. Крик застрял у меня в горле.
Кричали другие женщины, в ужасе бросившиеся врассыпную. Эфкен схватил Самуэля за воротник рубашки и встряхнул его, сильнее прижимая к колонне.
– Как ты смеешь к ней прикасаться? Совсем мозгов лишился? – спросил Эфкен, брызжа слюной. Я посмотрела на его зубы, которые напоминали окровавленные клыки хищника, разрывающего добычу в клочья. Мое сердце заколотилось. Я увидела, как Сезги подобрала подол платья и побежала к нам.
– Успокойся, приятель, – сказал Самуэль с улыбкой, несмотря на полученный удар. Он даже не пытался дать сдачи, как будто они по-дружески пихались. Реакция Самуэля удивила меня даже больше, чем неожиданное нападение Эфкена.
– Держись от нее подальше, – инстинктивно прорычал Эфкен. Вены на его шее вздулись и стали напоминать лианы ядовитого плюща. Я не могла отвести от него глаз, чувствуя, как мои ладони холодеют. – Если ты хоть пальцем ее тронешь…
– Эфкен! – в ужасе закричала Сезги, хватая его за руку и пытаясь оттащить от Самуэля. – Что ты творишь? Он же мой кузен! Мой единственный родственник! Ты не можешь так с ним обращаться.
– Тебя забыл спросить, – рявкнул Эфкен, не отрывая взгляда от Самуэля. Смерть кипела в его глазах. – Ты никогда больше не прикоснешься к тому, что принадлежит мне!
Я почувствовала, как раздвоенный язык черной змеи обвился вокруг его слов, заполнивших мои мысли. Несколько мгновений я открывала и закрывала рот, но так и не смогла ничего сказать. Я замерла на месте, не в силах подобрать нужных слов. Острое чувство недоумения охватило меня, а в горле пересохло.
– Я тебе не принадлежу, – наконец прошептала я. Сезги до сих пор пыталась разнять их. Мой голос неожиданно окреп: – Я не твоя!
Эфкен хрипло выдохнул, готовясь нанести еще один удар, но Джейхун схватил его за руку.
– Ты что творишь? – прорычал он. – Ты не можешь делать это здесь. Зачем выставляешь свою привязанность на всеобщее обозрение? Хочешь, чтобы ее убили? – Он говорил тихо, но я, Эфкен, Самуэль и Сезги все слышали.
Эфкен издал звук, похожий на рычание, и врезал кулаком, но не по лицу Самуэля, а по колонне рядом с его головой. Бетон треснул в трех местах, и мои глаза в удивлении расширились. Тяжело дыша, Эфкен зажмурился, вероятно потому, что в этот момент его глаза снова испускали свет, чего никто не должен был видеть.
– Думаю, Джейхун прав, – сказал Самуэль, и Эфкен скрипнул зубами.
– Заткнись, засранец.
– Как невежливо. – Самуэль невинно улыбнулся.
– Я убью тебя. – Эфкен медленно наклонился к уху Самуэля и покосился на меня. – Если я еще раз увижу тебя рядом с ней, Самуэль, ты будешь молить меня о смерти.
– Хватит, – прошептала я. – Прекрати. Отойди от него!
Эфкен испуганно отпрянул от Самуэля, словно я коснулась его кожи огнем. Его глаза расширились. Он смотрел на меня так, как будто хотел разорвать на части.
Самуэль тоже перевел на меня взгляд.