Интересно, после того как Бог изгнал самого верного и преданного ангела, смог ли он еще кому-нибудь довериться?
Хранил ли падший ангел еще хоть кому-нибудь верность, после того как Бог изгнал его?
Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем аромат кофе и корицы завладел моим разумом. Мне было настолько комфортно, что не хотелось возвращаться в реальность. Было жарко. Только это я и чувствовала.
Я попыталась открыть глаза, но ресницы слиплись, а веки словно налились тяжестью. Продолжая бороться с ресницами, я сглотнула, чтобы прогнать горький привкус во рту. Наконец глаза открылись, размытое изображение приобрело четкость, и я поняла, что лежу прямо на обнаженной груди. Обнаженной, потной и мускулистой груди…
Именно поэтому насыщенный запах корицы так настойчиво заполнял мои легкие. Я дышала вовсе не воздухом, а его запахом, и мои внутренности словно стали колодцем для его запаха. Я не сразу поняла, что происходит. Болезнь сильно притупила органы чувств. Какое-то время я, широко распахнув глаза, смотрела на темные волосы, разметавшиеся на его потной груди. Его пальцы сжимали мою талию, словно он хотел пронзить мою кожу и проникнуть в меня. Словно если он отпустит меня, то я превращусь в пепел, рассыплюсь, исчезну…
Казалось, мое удивление воплотилось в чудовище с большими руками и ногами и начало надвигаться на меня с другого конца комнаты. Казалось, по бесконечному темному туннелю, олицетворяющему мою душу, продолжал нестись черный поезд, из-под колес которого поминутно летели искры. Запаниковав, я попыталась сесть, но не смогла, потому что он слишком крепко удерживал меня в кольце своих рук. В горле запершило, и я тихонько откашлялась.
– Черт! – прошептала я, пытаясь придумать, как вернуть себе здравомыслие, но здравый смысл продолжал прятаться от меня. – Эй, просыпайся. – Я подняла глаза и посмотрела на обладателя потной мускулистой груди. – Блин.
Я все еще пыталась высвободиться из его крепких объятий, когда раздался яростный раскат грома, и белый свет озарил комнату. Мое сердце пропустило удар, и волна паники охватила меня. Я невольно уткнулась носом в твердую, мускулистую грудь Эфкена и посмотрела на его лицо. Страх в одно мгновение рассеялся.
Беспокойная красота его лица уступила месту недовольной хмурой гримасе. Его пушистые черные ресницы дрогнули, и он открыл льдисто-синие глаза, покрытые сетью лопнувших капилляров. Сначала он несколько раз обвел взглядом комнату, освещенную белой молнией, а потом посмотрел на меня. Осознав, что я лежу, уткнувшись носом в его грудь, он побледнел.
– Что ты там делаешь? – спросил он хриплым голосом, в котором слышалась плохо скрываемая ярость. Не зная, что еще предпринять, я снова попыталась отстраниться, но его пальцы больно впились в мою талию, заставляя меня застонать от боли. Эфкен резко ослабил давление, но не стал убирать руки. – Встань с меня. – Его холодный голос не вызвал во мне никаких эмоций. Я быстро села и, нахмурившись, посмотрела на него.
– Я пытаюсь, но ты так крепко вцепился в меня, что я не могла даже пошевелиться, – выпалила я.
Между его бровями появилась морщинка.
– Так ты зарылась носом мне в грудь, чтобы освободиться? Ты зарылась носом и смотрела на меня щенячьими глазами, чтобы освободиться? Что ж, отличный план. – Хотя в его словах отчетливо слышался сарказм, не каждый мог его уловить, потому что голос нашего джентльмена звучал холодно и опасно.
К тому моменту, когда я перекатилась на другой конец кровати и натянула на себя свитер, Эфкен уже сидел спиной ко мне. Он поднял руки, потянувшись, отчего его мускулистая спина напряглась, а мышцы стали выглядеть слишком соблазнительно, чтобы оторвать от них взгляд. Размяв руки еще несколько раз, он отвел плечи назад, и его лопатки выгнулись наружу, словно корни крыльев. Я продолжала рассматривать его. Женщина-близнец в моей голове прищурилась, криво усмехнулась, и в ее дьявольских глазах появилась издевка. Как будто она пыталась что-то донести до меня. Я начинала ненавидеть эту сучку.
Если здесь и была Медуза, то это она, а не я.
Я была просто Махинев.
– Надеюсь, ты чувствуешь себя достаточно хорошо и не станешь сегодня умирать. – Эфкен встал с кровати и, не поворачиваясь ко мне, подошел к шкафу с зеркалами на обеих створках. Я увидела его отражение. Видимо, он и правда очень крепко спал. Его и без того пухлые губы стали еще пухлее и краснее, глаза отекли, но тело выглядело отдохнувшим. Молния снова озарила комнату, и луч белого света оказался таким ярким, что стены стали выглядеть как на фотографии в негативе. – Сегодня нам нужно кое-куда сходить. – Он открыл одну из дверей шкафа и просунул туда голову, пока я сидела на кровати, поджав под себя ноги, и наблюдала за ним.