– Хочешь, принесу тебе трость? – издевательски спросил он, и я сморщилась.
Наконец я добралась до машины, подошла к передней двери и открыла дверь, не глядя на Эфкена, а потом забралась в большой джип и устроилась на удобном сиденье. Я уже собиралась пристегнуть ремень безопасности, а он все еще опирался на открытую дверцу и смотрел на меня. Подняв глаза на него, я защелкнула ремень и сказала:
– Ты садишься или мне подкатить для тебя инвалидное кресло?
Он поднял голову к небу, будто умоляя даровать ему еще немного терпения, а потом резко выдохнул через нос и сел в машину. У этого джипа была механическая коробка передач, в отличие от других автомобилей, которые я когда-либо видела, салон в серых и черных оттенках и кожаные сиденья. Не пристегиваясь, Эфкен завел мощный двигатель, и его громкое рычание наполнило салон. Он оперся мускулистой рукой на спинку соседнего сиденья и, посмотрев в заднее стекло, начал ловко сдавать назад. Машину трясло несильно – возможно потому, что в снегу колесами была проложена колея, – но все равно создавалось ощущение, что мы едем по ухабистой дороге.
– Когда мы прибудем на место, не болтай много, – предупредил Эфкен, но я смотрела не на него, а медленно провожала взглядом удаляющийся дом в лобовом стекле. Он резко выкрутил руль, и машина рванула вперед, как мощный хищник, и понеслась сквозь снег с такой необычайной легкостью, будто по водной глади. – Человек, который ждет нас, не любит болтунов и бездельников. Он не любит людей, которые много говорят и задают много вопросов. Поэтому ты ему не понравишься.
Я перевела взгляд на заснеженную дорогу. Сначала мы медленно поднимались по склону, потом поехали вниз, и в этот момент автомобиль так резко набрал скорость, что я в страхе вцепилась в края сиденья. Черная пачка сигарет и белая зажигалка, лежащие на приборной панели, подскочили и укатилась к лобовому стеклу.
– Мы ведь едем к некому Мустафе-баба, да?
– Ну какая ты хитрая змейка, – пробормотал он, приподняв брови. – Отныне я буду знать, что ты отрастила себе большие уши.
Не обращая внимания на новое прозвище, я спросила:
– Так этот человек… экстрасенс?
– Так говорят.
Он не сводил взгляда с дороги. Я ждала, что он разозлится, но этого не случилось.
– Ну и?
– Ты веришь в такое? В экстрасенсов, колдунов, предсказателей?
Я покачала головой.
– Нет. То есть раньше не верила, но в последнее время со мной происходят такие странные вещи, что отрицать их было бы глупо.
– Вот и дурочка, – сказал он.
– Не начинай, – проворчала я. – У тебя есть карты Таро, ты должен в это верить.
– Карты принадлежат мне с рождения, – сказал он, опровергая мой аргумент. – И теперь они являются частью меня.
– Ты когда-нибудь делал расклад на судьбу?
– А тебе какое дело? – Он по-прежнему не смотрел на меня. Бесстрастное выражение его лица сводило меня с ума.
– У тебя не было карты Верховной Жрицы, значит, ты не мог сделать расклад, – сказала я, и он вдруг так злобно посмотрел на меня, что у меня пропало желание продолжать разговор. Его взгляд прожигал мою грудь подобно молниям, попавшим в поле, полное ветряных мельниц.
Спустя мгновение он отвел от меня свои бездонные синие глаза и сильнее сжал руль татуированными пальцами, тонкими и красивыми. Я продолжала рассматривать его, чувствуя, как в душе будто поднимается какая-то мрачная сила. И это было так странно.
– Без Жрицы расклады всегда были неполными, – вдруг сказал Эфкен, и я, не ожидая от него ответа, перевела взгляд с рук на профиль. Он смотрел прямо перед собой. Эфкен еще больше разогнал машину, и склон, по которому мы спускались, сменился равнинной местностью. Я с любопытством посмотрела на окружающий ландшафт. По обе стороны от дороги выстроились ряды деревьев, укрытых белым снегом. – Но кое-что я вижу.
– Что именно?
– Прошлое и будущее, иногда настоящее. Пропажа Верховной Жрицы ничего не изменила, я все равно вижу. – Его признание впечатлило меня. Когда я снова посмотрела на него, он повернул ко мне голову, и наши взгляды встретились, как сходящие с горы лавины, которые цепляются друг за друга и вместе несут разрушения. – Это мое проклятие.