Старинные сосновые панели, широкие доски пола, рустикальные балки и гравюры с фазанами и вальдшнепами — всё это создавало атмосферу богатого охотничьего убежища и напоминало, что по завещанию Слэйда Вальдес действительно стал крайне обеспеченным.
— Итак, — вернулся Вальдес с двумя кружками чёрного кофе, — что вы намерены делать?
— Простите?
Вальдес протянул кружку, пригласил жестом в одно из кожаных кресел у огня, сел напротив: — Эмма считает, что расследование убийства Лермана утратило смысл. И хотя она уверена, что Зико убили, по её словам, охота на убийцу — пустая трата времени. Она говорит, что правосудие для мёртвых — не важно. Вы в это верите?
— Верю, что она в это верит.
— Но вы всё ещё ищете истину?
— Да.
Вальдес сделал глоток, задумчиво глядя в пламя: — Может, Эмма права. Может, я заражён этим желанием. И если так — пусть. Если Зико убили, убийца должен быть убит. Это месть или справедливость? Не знаю. И всё равно, как это назвать. Зико был моим отцом. Сын обязан ответить за убийство отца.
Гурни промолчал.
Вальдес всё ещё смотрел в огонь: — Вы считаете, что Лермана год назад и Зико сейчас убил один человек?
— Думаю, оба убийства организовал один и тот же.
Долгая пауза; затем Вальдес отвёл взгляд от огня и встретил взгляд Гурни: — Я открыл вам своё сердце. А как насчёт вашего?
— Вы о том, почему я всё ещё в деле Лермана?
— Да.
— Потому что официальная версия нелепа. И потому что все пытаются меня остановить. «Хорошие парни» хотят меня посадить, а «плохие» — не исключено, попытаются меня убрать.
На суровом лице Вальдеса скользнула улыбка: — Вам не по вкусу, когда вас останавливают?
— Это заставляет думать, что у них есть, что скрывать.
— Что успели накопать?
— Пока ничего, что бы сняло вину с Зико. Но я близко, и противник начинает нервничать. Значит, у меня мало времени, чтобы вытащить правду на свет.
Вальдес снова уставился в огонь: — Это вскрытие правды… это ваш мотив?
— Это моя цель.
— Есть разница?
— Цель — то, чего я хочу, в чём уверен всегда. Мотив — почему я этого хочу; в этом я никогда не уверен до конца.
— Значит, разум нас обманывает?
— Да.
Вальдес ещё раз пригубил, поставил кружку на подлокотник, мягко спросил: — Занести ваши сумки из машины?
На ужин Вальдес приготовил рагу — свинина кубиками, сосиски, морковь, белая фасоль. Они ели в столовой — уменьшенной копии гостиной, со своим камином.
После ужина Вальдес проводил Гурни наверх, в спальню, куда они принесли вещи. Показал ближайшую ванную, заметил про запасное одеяло в шкафу.
Как только Вальдес спустился, Гурни отстегнул «Глок» из плечевой кобуры и положил на тумбочку. Туда же — телефон. Снял обувь, ослабил ремень, выключил лампу, распластался на массивной кровати с балдахином.
Измождение и пульсирующая боль в черепе затянули его в кошмарное межсостояние — ни сна, ни бодрствования. Любую мысль преследовал образ кровоточащих глаз Шарлин Веско. Обычно ему помогала практическая сосредоточенность: он поднялся, достал ноутбук. Подключился к интернету по Wi‑Fi, нашёл контакты судебно-медицинского бюро округа Олбани, под чьей юрисдикцией Гарвилл, и начал писать письмо о смерти Шарлин.
Он ограничился пятью короткими тезисами: вероятная причина смерти — тяжёлая передозировка антикоагулянта; вероятнее, введённого другим лицом; намерение — убийство; возможный антикоагулянт — змеиный яд, содержащий гепарин; вероятный путь — подкожное введение или укусы живой змеи.
Первые три пункта, по его расчёту, очевидны любому компетентному эксперту. Он и упомянул их, чтобы провести правдоподобную нить к пунктам четыре и пять — в надежде, что этим заинтересуются. Змеи могли и не оказаться окончательным ключом, но… а вдруг.
Он перечитал и нажал «Отправить». Слегка прояснившись, он разделся до шорт и футболки, лёг и, расслабившись, провалился в на редкость нормальный сон.
С рассветом его выдернул из сна резкий треск, сопровождаемый свистящими порывами ветра. Он выбрался из-под тёплого одеяла, подошёл к окну. Толстая обледеневшая ветвь ближайшей тсуги свисала, как наполовину отрубленная рука.
На телефоне — без одной минуты восемь. Он почистил зубы, принял душ, надел джинсы на фланели и тёплый свитер — компенсировать утреннюю прохладу.
Прежде чем спуститься, заглянул в спальню Слэйда — последняя дверь в коридоре, как он запомнил. Включил свет. Комната — точь-в-точь как прежде: как и трофеи на каминной полке, содержалась безупречно. Он выключил свет и пошёл вниз, ожидая застать Вальдеса у очага или за завтраком. Но нашёл на обеденном столе лишь записку: