— Обоснованные сомнения, — Она чётко произнесла эту фразу, — Если бы я заявила вам, что небо голубое, уверена, мистер Торн смог бы назвать множество причин, по которым вы должны усомниться в этом простом факте. Но ни одна из них не будет разумной. Создавать пелену сомнений и путаницы, заставляя вас сомневаться, действительно ли небо голубое, – именно за это получают зарплату адвокаты защиты.
Торн недовольно покачал головой, выдавая усталость, — Возражаю, Ваша Честь. Это абсурд.
— Отклонено, — ответил Уорц, — Я предоставляю прокурору такую же свободу действий, как и вам.
Страйкер взглянула на Торна, как бы понимая, что он в ловушке, и продолжила, — Суть обоснованных сомнений заключается в их обоснованности. Отвлекающие вопросы и нелепые предположения защиты далеки от рациональных. Адвокат размахивает термином «сомнение», как если бы это была волшебная пыльца, способная заставить улики испариться.
Страйкер сделала паузу, прежде чем продолжить, — Это момент в судебном процессе, когда прокурор обычно рассматривает все ключевые доказательства и объясняет, как они взаимосвязаны. Но, на мой взгляд, вам не нужно это повторять. Дело настолько простое, что я могу выразить его одной фразой, «Бедняк решил, что сможет выудить состояние у богача, не понимая, насколько безжалостен этот богач».
Она подошла к присяжным и тихо произнесла, — Ленни Лерман не понимал, на что способен Зико Слейд. Но вы это знаете. Вы это понимаете, потому что видели фотографию его изуродованного тела — образ, который никто из нас не забудет — образ, который подтверждает ваш долг признать этого человека виновным в преднамеренном убийстве.
9.
Когда Мадлен вернулась домой из Центра кризисного психического здоровья, Гурни уже дважды пересмотрел видеозапись судебного разбирательства, дойдя до окончательного вердикта присяжных, виновен в убийстве первой степени.
Переодевшись, Мадлен поинтересовалась курами. Не желая признаваться, что забыла о них, Гурни надел куртку, взял мешок с кормом из подсобного помещения и, пробираясь через пронизывающий ветер, пошел к курятнику.
Пять кур клевали рассыпанную дробленую кукурузу на огороженном участке. Войдя в курятник, Гурни убедился, что там довольно чисто, в воздухе чувствовался запах соломы, разбросанной по полу и в гнездах. Он нашел два свежих коричневых яйца и убрал их в карманы. Затем наполнил кормушки и проверил поилку, которая была наполовину полной и требовала заполнения не раньше, чем через день—два. Вернувшись в дом, он положил яйца на кухонный островок, где Мадлен промывала салат в дуршлаге.
— Я думала, сначала займемся салатом, — заметила она, вытирая его бумажными полотенцами, — Что, все в порядке?
— Да, все хорошо.
— Ты накрывай на стол, а я сделаю заправку.
— Он убрал со стола две книги, которые она читала — одну о истории виолончели и другую о жизни улиток — чтобы освободить место для посуды.
Когда салаты были почти готовы, Мадлен задала вопрос, который Гурни и ожидал, что он думает о суде?
Он положил вилку на край тарелки, — С точки зрения обвинения впечатляюще. Доказательства против Слейда были неопровержимыми, за исключением нескольких незначительных моментов. Защита не смогла их опровергнуть. Более того, официальной защиты даже не было.
— Есть ли шанс на апелляцию?
— Гурни покачал головой, — Я даже удивлён, что дело дошло до суда. Такие дела с однобокой доказательной базой обычно заканчиваются признанием вины в обмен на смягчение, — Ему хотелось позвонить адвокату Слейда и уточнить этот момент.
Мадлен нахмурилась и проткнула вилку в виноградину.
— Если бы у адвоката были доказательства, — продолжал Гурни, — я не понимаю, почему он их не представил.
— Если тебе так интересно, то почему бы тебе самому не позвонить и не уточнить?, — ответила она с лёгким напряжением в голосе. Вскоре она встала, убрала со стола, произнесла, что устала, и ушла спать.
После нескольких минут раздумий в одиночестве, Гурни направился в кабинет и позвонил Маркусу Торну.
10.
Маркус Торн жил в скромной, но престижной деревушке Клэйборн. Путь к большому белому дому в колониальном стиле, утопающему в цветниках, пролегал через обширные заросли горных лавров, рододендронов и могучих вековых дубов, завершаясь на гравийной площадке.
Едва выйдя из машины, Гурни с удивлением услышал, как его окликнули по имени. Обернувшись, он увидел мужчину, приветственно машущего рукой из—за угла каменного дома. Маркус Торн был одет в полевой жакет, коричневые вельветовые брюки и кепку из твида. Гурни отметил, что тот производил впечатление знатного охотника, которому для завершения картины не хватало лишь дорогого ружья.