Проект подходил к завершению. Он уже закончил основную часть каменной кладки и рыхлил твёрдую землю Катскилла для новых грядок. Мадлен покрасила курятник и пристроенный к нему сарай в ярко—жёлтый цвет и высадила вокруг переделанного патио множество тюльпанов.
Когда он опирался на лом, чтобы установить последнюю плиту голубого камня, поднялся ветер, и вокруг начали кружиться первые хлопья обещанного снега.
— Думаю, на сегодня нам хватит работы, — заметила Мадлен, глядя на серое небо. — К тому же, Эмма скоро приедет. Она взглянула на него. — Дэвид, ты выглядишь озабоченно.
— Может, потому что у тебя, есть информация о её визите, но ты не делишься ею со мной. Я знаю только то, что она хочет поговорить с тобой об убийстве.
Он положил лом рядом с тачкой и снял рабочие перчатки. — Сомневаюсь, что она пришла просто так, чтобы поговорить.
Мадлен отвернула своё озабоченное лицо от порывов ветра, поторопилась к французским дверям и внезапно остановилась, издав испуганный крик.
Гурни быстро подошёл к ней. — Что случилось?
Она указала на что—то на земле сразу за краем патио. Он проследил за её испуганным взглядом.
— Листья шевельнулись. Змея!
Гурни подошёл ближе, держа лопату в руках. Когда он подошёл достаточно близко, из листвы выскочило маленькое серое существо и скрылась под ближайшим кустом.
— Здесь нет змеи, — сказал он. — Это просто полевка.
Мадлен с облегчением выдохнула.
2.
Гурни стоял спиной к душевой лейке. Теплые струи воды, покалывая, массировали его шею и плечи, постепенно снимая напряжение, накопившееся после работы с камнями на патио, а также эмоциональное бремя воспоминаний о событиях, произошедших на террасе полгода назад. Успокаивающий поток воды начал действовать, когда Мадлен открыла дверь ванной и объявила о прибытии Эммы.
Вытиравшись и одевшись, Гурни нашёл Мадлен в их просторной кухне. Она смотрела через французские двери на переоборудованное патио и раскинувшуюся яблоню, на фигуру женщины, которая стояла к ним спиной, лицом к старому пастбищу, спускающемуся к амбару. Её свободное пальто развевалось на ветру.
— Она сказала, что хочет подышать нашим чистым горным воздухом, — заметила Мадлен.
— Не самый подходящий день для этого.
— Эмма — совсем не обычная.
С спокойной улыбкой, словно наслаждаясь прогулкой в летнюю погоду, Эмма обернулась и медленно направилась в дом. Гурни открыл одну из стеклянных дверей. Она остановилась снаружи, и их взгляды встретились.
— Как же здесь прекрасно! Шум ветра в деревьях, дыхание земли, — сказала она, протянув руку. Её рукопожатие было крепким, а ладонь огрубела.— Спасибо, что нашли время встретиться со мной.
— Рада видеть тебя, Эмма, — ответила Мадлен.
Когда она вошла, лёгкий порыв снежка проскользнул мимо неё. Эмма выглядела менее выразительной и худощавой, чем он её помнил, но в то же время более энергичной, как будто её уменьшившееся тело сосредоточило всю силу в себе. Светло—седые волосы, которые он помнил, теперь были полностью белыми, а короткая стрижка подчеркивала её скулы и решительные губы.
— Жаль, что погода не на твоей стороне, — сказала Мадлен.
— Но она просто идеальна! Я могла бы вдыхать этот воздух вечно. Он очищающий. Я только что приехала из Аттики — это бездна тьмы и страданий! Там пахнет страхом, ненавистью и отчаянием.
— Не удивительно для заведения строгого режима, — заметил Гурни.
— Наша тюремная система — это машина, которая перемалывает души в пыль. Она делает людей более слабыми и черствыми.
Её мрачное настроение нарушила Мадлен, предложив ей снять пальто.
— Почему бы вам не сесть с Дэйвом у камина, а я тем временем приготовлю чай? Ты всё ещё любишь лимонно—имбирный?
— Да, это было бы прекрасно, — ответила Эмма, снимая пальто.
Мадлен вошла в кухню, а Гурни и Эмма устроились в креслах друг напротив друга у старого каменного очага.
— Бог судит о нашей добродетели по тому, как мы относимся к тем, кто немощен, — сказала Эмма тоном, полным грусти. — Покажите мне ваши тюрьмы, и я узнаю ваше сердце.
Она сделала паузу, прежде чем перейти к более спокойному, деловому тону.
— Вы спрашиваете, зачем я здесь. Что Мадлен вам уже рассказала?
— Ничего, кроме того, что это связано с делом об убийстве.
— Дело об убийстве Ленни Лермана. Вам это имя ничего не говорит? Мне оно тоже ничего не говорило. По крайней мере, до тех пор, пока обвиняемый не был осуждён. Я верю, что Лерман — ключ к этому делу.