— Нравится, а, Дэйви?
— В прошлый раз он был готов на свалку.
— Ультиматум Эсти: либо приведи красавца в божеский вид, либо убирай с глаз долой.
Он плюхнулся напротив. Крепкая, мускулистая фигура угадывалась даже под свободной чёрной толстовкой; ледяные голубые глаза ездовой аляскинской собаки были всё так же беспокойны.
Он махнул официантке:
— Сэндвич BLT на поджаренном белом, бекон хрустящий, майонеза — не жалеть. Гарнир: печёная фасоль и капустный салат. Кофе. И вишнёвый пирог.
Она аккуратно вывела всё в маленьком блокноте с зелёными листами:
— Всё сразу?
— Кроме вишнёвого пирога.
Когда она скрылась на кухне, он повернулся к Гурни:
— Миленькая крошка. Марики тут нет, но таких в целом немного. Короче, я ковырнул кое—что насчёт этого скользкого ублюдка, которого ты собрался выпустить обратно в общество.
Гурни промолчал. Провокация всегда шла в комплекте с разговорами Хардвика.
— Копать дерьмо на него оказалось просто. Дерьма валом, но каждый раз он как—то ускользал от серьёзных юридических последствий — пока история с Лерманом не пригвоздила его к стенке.
Хардвик развернул яркую, сочную хронику жизни Слэйда — почти всё из неё Гурни уже знал. Получилась ясная картинка распущенного прошлого — без новых штрихов к портрету.
— Что—нибудь нарыли о его жизни до того, как он стал знаменит?
— Немного. Отец — чемпион по фехтованию и патологический бабник. Скончался от сердечного приступа, вызванного кокаином. Зико был слишком занят сексом с номинанткой на «Грэмми», чтобы прийти на похороны.
Каков отец, таков и сын, отметил про себя Гурни.
Официантка поставила перед ним блины, сосиски и бутылку кленового сиропа; Хардику сообщила, что его сэндвич и «вся остальная еда» на подходе, и уплыла обратно.
— Ты что—то выяснил о периоде после того, как жена попыталась его прирезать?
— Спрятался в каком—то странном реабилитационном приюте, отрастил нимб, строил из себя святого — пока угроза шантажа не вернула старого Зико, и он не отхватил голову Ленни Лерману, — он на миг замолчал, глядя на Гурни с явным скепсисом. — Ты же не думаешь, что этот мерзавец вправду обратился к Богу?
Гурни аккуратно разрезал сосиски на четвертинки, попробовал кусочек:
— Я встречался со Слэйдом и, честно, ни в чём в нём не уверен. Плюс некоторые детали убийства кажутся бессмысленными. И вот теперь кто—то пытается меня отвадить от этого дела.
Он рассказал про кролика.
Лицо Хардвика скривилось, как от кислого:
— И ты считаешь, что мёртвый кролик у тебя в машине делает Слэйда невиновным?
— Это точно прибавляет весу.
— По—моему, не так уж много. Какие именно детали тебя гложут?
— Прежде всего отсутствие головы и пальцев. Дальше — участок Слэйда больше ста акров. Зачем зарывать тело так близко к сторожке? И почему он не избавился от топора и секатора, которыми отрублены пальцы? Хранить их у себя — запредельная тупость.
— Во время убийств всякое происходит, — презрительно качнул головой Хардвик. — Перегруз, паника, сумбур. Если бы убийцы всё продумывали, мы ловили бы их куда реже.
— Понимаю. Но Слэйд показался мне не просто умным — чересчур спокойным.
— Допустим, бывший мерзавец стал дзен—мастером, мухи не обидит. Какая тогда твоя версия преступления? У тебя наверняка есть парочка гипотез. Ради таких штук ты и дышишь.
Официантка принесла его BLT. Гурни дождался, пока она отойдёт.
— Первая мысль была такой: кто—то, знавший о планах Лермана шантажировать Слэйда, увидел шанс — убить Лермана и повесить убийство на Слэйда.
— Например, кто? И с каким мотивом?
— Возможно, сын Лермана. Ненавидел отца и знал про его страховку.
— То есть сын Лермана мог влезть в сторожку Слэйда в день, когда того не было, стянуть камуфляж, вынести из сарая топор и секатор, а ночью пойти следом за Ленни, отрубить ему голову и зарыть там же — так, чтобы Слэйд ничего не понял?
— В этом духе.
— Тогда почему адвокат Слэйда не вывалил это перед присяжными?
— В каком—то смысле он это и сделал — в заключительном слове. Но дальше не продвинулся: никаких вещественных доказательств присутствия сына на месте, плюс у того, как предполагается, было крепкое алиби.
— Есть другие варианты?
— Допустим, кто—то, кто ненавидел Слэйда, слил Лерману конфиденциальную информацию и предложил схему вымогательства. План такой: всю грязную работу делает Лерман, а деньги делят пополам. Но затем этот «кто—то» решает — вместо шантажа — убить Лермана на территории Слэйда. Видимо, перспектива подставить Слэйда показалась ему привлекательней живых денег.