Утром 2 ноября — второй звонок. Вечером запись: «Отвёл Эдриен и Сонни в “Лейкшор”. Пожал руку Поли Бэтсу в баре». И дальше: «Большой Поли! Никто не связывается с Поли Бэтсом!! Объяснил план Эдриен и Сонни. Эйди, как всегда, волнуется. А что если? А что если? А что если? Как её мать. Сонни молчалив. Но Сонни любит деньги. Теперь у нас будут деньги. Серьёзные деньги!»
Вечером 4 ноября — третий звонок, а 5-го — запись: «Достал номер Зико и позвонил. Этот придурок взял трубку. Спросил, сколько стоит, чтобы я “забыл” всё о Салли Боунс. Сказал ему — подумай. Пусть поволнуется, ублюдок».
6 ноября — увольнение из «Пивного Монстра», зафиксированное в дневнике.
Вечером 12 ноября — четвёртый звонок. 13-го — запись: «Снова звонил Зико. Сказал, что миллион — подходящая цена, чтобы спасти его гнилую задницу. В подержанных двадцатках. Этот нытик сказал, что это как два чемодана. Я ему: “Ну и что, никчёмный ты ублюдок? Мне-то какая, разница до чемоданов?” У тебя десять дней, — говорю ему».
Рано утром 23 ноября — пятый звонок. В тот же вечер, в свой последний, он оставил запись: «Позвонил Зико, сказал, что его время вышло — пусть готовит миллион. Он: “Хорошо”. Я велел приготовиться к вечеру и быть одному. “Я приду за деньгами, а иначе весь чёртов мир узнает о Салли Боунс”».
В дневнике — ни слова о шести звонках с предоплаченного номера. Почему Лерман исключил этот элемент из записей, которые в остальном выглядели как подробное признание преступного умысла?
Гурни подумал: не столь ли это упущение важно для дела, как и обезглавливание.
29.
Он пристегнул виолончель Мадлен на заднем сиденье автомобиля и в половине первого выехал на встречу. До Харбейна — меньше пятидесяти миль, но дорога — холмистая, снег валит, в любой момент можно попасть под снегоочиститель.
Широкая долина западнее Уолнат-Кроссинга была безлюдна. Движения почти не было. Редкие стада коров, что обычно попадались ему по дороге в Аттику, скрылись — наверняка в ветхих амбарах. Пейзаж, покрытый снегом, выглядел безжизненным, как побелённый камень. К концу долины он свернул на дорогу через гору Блэкмор, в соседний округ.
Большую часть пути он прокручивал возможное участие второго человека в шантаже и возвращался к факту: звонки с «одноразового» начались за день до того, как Джинго рассказал то, что сделало заговор возможным. Как это увязать?
Если только… схема шантажа Слэйда была придумана не самим Лерманом, а кем-то другим. Скажем, владельцем предоплаченного телефона. Возможно, этот человек и Джинго использовали Лермана как ширму, минимизируя собственное участие.
Он подумал, приходило ли это в голову Кайре Барстоу. Съехал на обочину и набрал её.
— Привет, Дэвид. По кролику?
— Посложнее.
— Обожаю сложности.
— Я пересматривал звонки Лермана с мистером Анонимом.
— Или мисс Аноним.
— Справедливо. Кстати, в своей приписке вы отметили, что «одноразовый» использовался только для контактов с Лерманом. Само по себе странно. Но что скажете насчёт того, что промежуток звонков ограничен периодом перед поездкой в домик Слэйда?
— У Лермана мог быть помощник — как минимум на этапе разработки шантажа.
— Вы заметили и временные совпадения между некоторыми из этих звонков и событиями, которые он затем записал в дневнике?
— Да.
— Сообщали об этом Кэм Страйкер?
— Да.
— Обсуждала?
— Она использует меня и отдел иначе. Чётко давала понять: мы для ответов на её вопросы, а не для навязывания гипотез. Думаю, ей не нравилась мысль о сообщнике Лермана — это путало обвинение. Она любила напоминать, что в суде — Слэйд, а не Лерман. Не знаю, замечали ли вы в Харроу-Хилл, но это дама-контролёр. Она — босс, все остальные — наёмники. — Барстоу сделала паузу и сменила тему: — По вашему кролику — будут новости примерно через день.
Закончив разговор, Гурни ещё несколько минут сидел на обочине, глядя на снежинки, что ложились на стекло, и обдумывая распечатки звонков, а также хватку Страйкер в деле против Слэйда. Он надеялся, что встреча в Харбейне внесёт ясность.
На подъёме сериями S-образных поворотов поднялся ветер — по асфальту закружились снежные языки. Примерно через милю дорога выровнялась. Вершина Блэкмора — скорее волнистое плато, чем пик. Табличка с границей округа — единственный точный маркер высшей точки.
Здесь порывы были сильнее, а видимость — хуже: снег шёл почти горизонтально. Из-за воя ветра и сосредоточенности на дороге он вовремя не заметил приближающийся сзади большой эвакуатор — до того момента, как тот выскочил на встречку, будто собираясь обогнать. Грузовик шёл слишком быстро для такой погоды — возможно, реагировал на аварию, подумал Гурни. Он немного сместился вправо — дать пройти, снизить риск лобового.