Сдвинул снимок вправо — на второй прогал. Там — домик побольше и с полдюжины оборудованных палаточных мест: столы для пикника, кострища. Небольшой кемпинг. В такую погоду он пустовал, но обе точки стоило осмотреть.
—Дэвид, у амбара фургон. И кто-то с камерой.
Мадлен стояла у двери кабинета, в голосе звучал призыв к действию.
Он закрыл ноутбук, прошёл с ней на кухню к французским дверям. Она указала вниз, за низкий загон, между амбаром и прудом. Он увидел то, чего не ожидал раньше, чем дня через два: фургон со спутниковой тарелкой на крыше и логотипом RAM News по борту. Перед ним — двое в куртках с капюшонами.
Оператор поднял камеру на уровень глаз и начал медленно вести панорамой. Вторая фигура откинула капюшон — пышные светлые волосы. Оператор завершил крюк и навёлся на неё. Она широко взмахнула в сторону дома. Казалось, говорила в камеру.
Губы Мадлен сжались. —Ты скажешь им убираться с нашей земли — или мне? В её тоне слышалось желание выбрать второе.
— Не лучшая идея.
— Почему?
— Потому что им это только в радость.
— Когда их просят уйти?
— Им подавай картинку. В идеале — чтобы я отвечал на вопросы о Блэкморе. Но и перепалка насчёт «права быть здесь» и «права людей знать» — их устроит. Любая трескучая свалка — и вот уже «новости». Они не информируют — они продают конфликт. Рейтинги растут от драки. Поездка без драки — пустышка. Мы дадим им пустышку.
По телу Мадлен было видно: без драки ей не по нутру.
Гурни добавил: — Дальше они пойдут к дому — вынуждать реакцию. Я запру двери, и мы поднимемся наверх.
Он смотрел, как корреспондентка и оператор неуклюже пробираются по занесённому полю.
— И всё? — спросила Мадлен. —Позволим им бродить по двору, колотить во все двери?
Гурни тихо вздохнул. — Как ни неприятно нам — им будет ещё неприятнее. Поверь.
Мадлен подождала, пока он проверит все замки. Бросив последний взгляд на приближающихся, она пошла за ним наверх.
Скоро началась осада: стук всё громче — от боковой двери к французским, затем к задней. С каждым переходом криком корреспондентки прибавлялось нажима и агрессии.
— Мистер Гурни, мы из RAM News. Подойдите к двери.
— У нас важные вопросы. Вам же лучше ответить.
— Подойдите, это крайне важно.
— Речь о вашей роли в стрельбе на Блэкморе.
— Шанс изложить вашу версию.
— Что вы делали на той дороге?
— Как давно знали жертву?
— Вы его убили? Объяснитесь.
— Правда ли, что у вас была обида на Сонни Лермана?
— Вам платит Зико Слейд?
— Вы — недостающее звено между двумя убийствами Лерманов?
— Почему к вам особое отношение?
В пике этого натиска Мадлен решила дать свой ответ — напористо—беззаботный. Незаметно распахнув одно из окон второго этажа, она заиграла бодрую баховскую пьесу для виолончели.
Эффект был мощный и комичный разом — музыка красоты, точности и света парила над крикливой торговлей конфликтом. Мадлен улыбалась, орудуя смычком, словно клинком — и в этом читалось яростное удовлетворение.
Глядя, как пара RAM, смущённая, наконец тащится к фургону по скользкому полю, Гурни испытал приятное чувство маленькой победы. Но, как он и подозревал, она будет недолгой.
35.
Рвущая виски головная боль уложила его после ужина, и ночь вышла беспокойной: боль то накатывала, то отступала. Несколько раз он почти проваливался в сон — и простая инерция не давала. Однажды, на краю забытья, вспыхнул образ гигантской зелёной змеи с красными глазами.
Под утро сон всё же взял своё. Его прервал звонок — то ли ошибся, то ли чья—то нелепая шутка. Тревожный голос спросил, нет ли у ветеринара средства от вшей у попугая.
Он положил трубку, надеясь урвать ещё час-другой, но телефон ожил снова. Это была Эмма Мартин — взволнованная до предела.
— Ты жив, Дэвид?
— Примерно.
— Слава Богу! Что случилось?
— Что ты уже слышала?
— Минуту назад — новостной канал из Олбани: столкновение и стрельба на Блэкморе. Я слушала невнимательно — а потом прозвучали твоё имя и Сонни Лермана. Что, чёрт возьми, произошло?
— Хороший вопрос. Знаю наверняка: меня вытеснили с дороги, я ударился головой. Пока был без сознания, кто-то, похоже, застрелил Лермана — и подстроил, будто стрелял я.
— Господи! Мне так жаль! Насколько серьёзны травмы?
— Сотрясение, растяжение. По физике — не критично.
— Юридически — крайне серьёзно. Нужен сильный адвокат. Я возьму это на себя.
— Спасибо, но предпочту сам.