Собираясь уйти по следу в чащу, Гурни повернулся к Тесс:
— Нужна ещё одна услуга. Вернитесь в дом, возьмите бумагу и, не торопясь, «перенеситесь» в тот позавчерашний день. Запишите всё, что вспомните о «Джиме Брауне»: внешность, манера держаться, голос, произношение, любые мелочи. Справитесь?
— Только если объясните, что происходит.
— То, что случилось, пока вы были в Харбейне, — не несчастный случай. Две машины столкнулись. Пассажиру одной из них прострелили голову. И я полагаю, ваш гость к этому причастен.
Её глаза расширились:
— Вы хотите сказать: он отправил меня прочь, чтобы вычистить поле?
— Похоже на то.
Страх в её взгляде уплотнился:
— А если бы я отказалась?
— Не стоит додумывать.
— Боже… Хорошо. Запишу всё, что всплывёт. — Она развернулась и поспешила в дом.
Идя по протектору в глубь леса, Гурни думал, как долго удастся не вскрывать свою реальную роль. Он внушил Тесс, будто работает в составе официальной группы. Неприятно обманывать — но в расследованиях такие компромиссы порой важнее прозрачности.
Чёткий рисунок вёл его почти до места столкновения. Поскольку точка назначения с первоначальной позиции не просматривалась, возникал вывод: мотоциклист шёл по треку, забитому в внедорожный GPS. Логично, учитывая, как тщательно всё было спланировано. Следы обрывались в лесу, не доходя до обочины — там байк оставался невидим для проезжающих.
По клочкам жёлтой ленточной ограды он прикинул периметр работы полиции: неровный круг радиусом футов сорок—пятьдесят, центр — место удара. След байка в периметр не попадал, образуя «слепую зону» в работе полиции — досадную и серьёзную.
Он достал телефон, сфотографировал отпечатки, добавил общие планы для привязки. Вернулся через лес к кемпингу и завершил серию снимками следов грузовика.
Эти фото он обязан был передать полиции штата — как и рассказ Тесс — но решил сперва подключить Киру Барстоу и запустить свою линию.
Он подбирал текст к фотосериям, когда Тесс вышла из дома и протянула три листа с карандашными рисунками: на одном — лицо мужчины, на другом — пикап, на третьем — мотоцикл.
— Словами я… хуже, — виновато сказала она. — Рисовать мне проще.
— Отличные, — сказал он искренне. — Есть ли ещё подробность о «Джиме Брауне», которой не видно на портрете?
Она сосредоточилась:
— Возможно, одна. Мужчины обычно преуменьшают боли, особенно перед женщиной. — Она взглянула прямо на Гурни. — Мне кажется, вы сейчас делаете ровно это, даже не задумываясь: ваша осторожность выдаёт, что вам хуже, чем вы показываете. А с ним — наоборот: будто стремился казаться страдающим. Тогда я не думала об этом. Теперь, вспоминая напряжённость его лица, это очевидно.
— Думаете, он вами манипулировал?
— Да. И из-за этого я чувствую себя дурой.
37.
Вернувшись в машину, Гурни отправил Кире Барстоу подборку — рисунки Тесс и фото протекторов. Формально дело о смерти Сонни — в юрисдикции полиции штата и их лаборатории; у Киры — ноль полномочий. Он рассчитывал, как и с обезглавленным кроликом, на её жадное любопытство.
Просьбы были конкретны: пробить протекторы по базе шаблонов, связать их с марками/моделями, где они ставятся штатно, и сверить — бьются ли грузовик и мотоцикл Тесс с чем-то из списка. Что до портрета «Джима Брауна», Гурни особых чудес не ожидал — но лицо возможного стрелка или подельника стоило любого внимания.
Следующий пункт — паб «Пивной Монстр» в Каллиоп-Спрингс. Там ждал начальник Ленни — Томас Казо. Ему не нравилось перескакивать с убийства сына на убийство отца, но всё настойчивее он ощущал: это звенья одной цепочки.
По пути через Уолнат Кроссинг он решил забежать домой — прихватить стенограмму опроса Казо детективом Скоттом Дерликом. Документ из полиции округа придавал разговору «официальный вес». Плутовство с Казо беспокоило куда меньше, чем с Тесс.
На полдороге между Блэкмором и Уолнат Кроссингом началась типичная катскильская метаморфоза погоды. Кобальтовое небо съела серость, и к моменту, когда он припарковался у грядки спаржи, воздух уже наполнялся редкими снежинками. Куры в загоне застыли, словно прислушиваясь к смене погоды. Он вскочил в дом, быстро нашёл стенограмму среди папок, вернулся к машине и двинул в Каллиоп-Спрингс.
К тому времени, как он зарулил на парковку у нарочито утилитарного «Пивного Монстра», небо ещё потемнело, ветер стал резок, снег пошёл гуще. Бетонная коробка без окон напоминала склад больше, чем магазин. «Эконом-визуал ради низких цен» — не первая такая стратегия, подумал он.