Окружение было не лучше: по соседству — закрытый на сезон садовый питомник; пустые металлические стеллажи, штабеля палет, всё — за сеткой-рабицей, как заброшенная колония.
Со стенограммой в кармане он толкнул простую металлическую дверь — один в один со входом в лавку «видео для взрослых».
Внутри — тот же принцип: без изысков. Рабочие проталкивают ручные тележки, гружённые ящиками, меж высоких стеллажей. Покупатели везут супермаркетные телеги, ломящиеся от покупок. В пыльном воздухе — кисловатая нота. Свет ровно-холодный, от рядов люминесцентных труб под стальным фермовым потолком. От отопления — низкий гул.
Место — как маленький ад на земле. Если Ленни увидел шанс вырваться отсюда к мечте о лёгких деньгах, пусть даже по краю пропасти — соблазн мог пересилить.
Он поймал взгляд рабочего с тележкой и спросил про Казо. Тот кивнул на застеклённую будку в глубине центрального прохода. Подойдя, Гурни узнал лицо и комплекцию Казо по видеозаписям суда. Он выключил телефон и постучал.
Казо глянул через стекло, нажал кнопку сбоку стола — щёлкнул замок. Внутри пахло сигарами. Гурни представился следователем, проверяющим мутные эпизоды вокруг процесса Слейда. Губы Казо чуть сжались, но ни слова. В маленьких тёмных глазах — хроническая недоброжелательность.
Гурни достал стенограмму:
— Согласно вашему разговору с детективом Скоттом Дерликом, вы сказали, что примерно за месяц до ухода Лермана его поведение изменилось.
Пожатие плеч:
— И?
— Сможете конкретизировать? Что именно изменилось?
— Не въезжаю. Суд закончился. Слейд сел. Какая ещё надобность?
— Возможно, апелляция. Мы перепроверяем всё: что знал Лерман о Слейде — и как это на него повлияло. Ваши замечания могут оказаться ключом. Опишите.
Казо взял скрепку, вертел её между пальцами:
— Он сник.
— «Сник» — это как?
— Ленни любил языком чесать. «Я крутой, знаю нужных парней». По новостям — федералы провернули большую комбинацию, а он уже «знаком» с кем надо, едва ли не «родня». Дядя Винни, дядя Джои — список бесконечный. По Ленни — каждый авторитет — ему «дядя».
— А потом перестал?
— Как отрезало. Ни слова — недели четыре—пять. А потом — ожил. Как будто копил чушь, и за неделю—две вывалил всё: мол, связан с каким-то таким «здоровяком», что даже «масштаб не описать». И вот у него «бомбовая идея» содрать с одного богатого придурка кучу денег — и больше здесь не горбатиться. Ну и чтобы я «свою работу засунул себе…». — Казо ухмыльнулся, качая головой, забавляясь чужой глупостью. — Крутая «идея» вскружила мозги мелкому засранцу, ага?
— Удивлены итогом?
Он фыркнул шёпотом:
— Только полный идиот был бы удивлён.
Ледяной взгляд напомнил Гурни, как Маркус Торн на процессе обронил прозвище «Tommy Hooks» и тот мерзкий смысл, который за ним стоял.
38.
В машине он щёлкнул дворниками, сметая снег, налипший за встречу. Думал об эволюции Ленни — и как она бьётся с датами в дневнике. Три отметки всплыли особенно. 24 октября — первая запись: беседа с неким Джинго, из которой Ленни узнаёт о давнем эпизоде в прошлом Слейда — на вид шанс для шантажа. 2 ноября — ужин с Сонни и Эдриен: оглашение «плана». 6 ноября — «Пивной Монстр» покинут.
Две недели — от 24 октября (секрет Слейда) до 6 ноября (увольнение) — плотно накладываются на казовское «ожил» Лерман.
Но интереснее — три—четыре недели до 24-го: тот самый период, когда, по словам Казо, Ленни угрюмо замолчал. В дневнике на эти недели пусто. Придётся добывать иные источники.
Он включил телефон — и обнаружил два новых голосовых сообщения. Первое — от неизвестной Саманты Смоллетт.
Голос — сладкая глазурь на холодном лезвии:
— Здравствуйте, мистер Гурни. Надеюсь, вы услышите это вовремя. Я Сэм Смоллетт, продюсер популярного RAM-TV шоу «Спорные перспективы». Сегодняшний основной выпуск посвящён расследованию стрельбы на Blackmore Mountain, и мы хотим дать вам возможность изложить свою версию. Это может стать вашим лучшим шансом отбить тревожные инсинуации о вашей причастности. Нужен ответ до 19:00 сегодня. Возможно, это самый важный звонок в вашей жизни. Мы ждём. Америка ждёт.
В конце она трижды повторила номер. Он не записал.
Второе сообщение — от Мадлен, и голос её звучал счастливее, чем за долгое время:
— Я через минуту выезжаю из клиники. Джерри Миркл подбросит меня к Винклерам. У них пара альпак, только что от мамы отнятых. Шесть месяцев — идеальный возраст, чтобы «усыновить». Я, понятно, ничего не решу без тебя, но звучит же прекрасно? Нужно лишь дверь в сарай и ограду. Деннис Винклер сказал, хватит пол-акра под луг, максимум — акр, если потом добавим ещё пару животных. Нижнее пастбище — идеально. В сарае, кажется, остались столбы для ограды — с тех времён, как планировали большой огород. Посмотри, сколько их. Если окажешься дома раньше — достань гребешки из морозилки и включи рисоварку. До вечера.