— Нет.
— Потому что у тебя в голове уже чертёж?
— Скорее, фрагменты начали складываться.
— Гляди аккуратнее, как кладёшь фрагменты. Иначе картинка поплывёт.
Гурни промолчал. Цинизм Джека — привычен. И часто — в точку. Они на минуту умолкли; официантка принесла завтрак, быстро сгрузила тарелки и ушла.
Когда Гурни доел омлет, аппетит иссяк. Он положил вилку, отодвинул тарелку на дюйм.
Хардвик посмотрел пристально:
— Что ты скрываешь?
— Мадлен хочет, чтобы я всё бросил.
— Возможно, это знак.
Это удивило Гурни: Хардвик редко звучал в унисон с Мадлен.
— Ты серьёзен?
— Чего ты, чёрт возьми, ищешь? «Истинного убийцу» Ленни? «Истинного убийцу» Сонни? «Оправдание» мерзавцу Слейду? А если ты вытащишь Слейда — а он действительно отпилил голову Ленни?
— К чему ведёшь, Джек?
— К тому, что ты несёшься вслепую. Не знаешь, куда, за кем, по какой дороге. И по пути маршируешь по минному полю. Безголовый кролик, удар по голове, грубая подстава в убийстве, на пределе жена, злобная окружная — и чёрт знает, что дальше.
— И что?
— А то, что, может, умнее всего — выйти из этой игры. И — сейчас.
41.
Небо было той самой пронзительно-синей окраски, что порой сопровождает холодный осенний день; утреннее солнце вспыхивало бликами на росе, рассыпанной по фермерским угодьям. Но Гурни почти не обращал на это внимания. Выйдя из дома Дика и Деллы, он уже не мог думать ни о чём, кроме последней фразы Хардвика.
Хотя ему и удалось нарыть кое-какие, казалось, значимые факты, к разгадке убийств Лерманов он не приблизился ни на йоту. Кто-то пытался выбить его из расследования — причина оставалась туманной. Он склонялся к мысли, что речь о попытке не дать ему докопаться до чего-то, что оправдало бы Зико Слейда. Но что, если он заблуждается?
Его лишил хода мыслей телефонный звонок. На экране высветилось: Эдриен Лерман. Он прижал машину к обочине и ответил.
— Гурни на связи.
— Что, чёрт побери, происходит? — в голосе дрожало зло, похожее на рыдания.
— Эдриен?
— Это ты… убила моего брата?
— Нет, Эдриен. Я не убивал твоего брата.
— Тогда скажи, что случилось! Скажи правду!
— Я расскажу всё, что знаю. Но предпочёл бы сделать это при личной встрече.
— Почему нельзя сейчас?
Он постарался говорить максимально спокойно:
— На Блэкмор-Маунтин на меня напали. Скорее всего тот же, кто застрелил Сонни. Тебе тоже может грозить опасность. Нам нужно поговорить, но по телефону — плохая идея. Ты на работе?
— Нет. Я не могла работать. Не смогла… — её голос угас.
— Ты дома?
— Да, — почти шёпотом.
Он глянул на приборную панель: 9:20 утра.
— Буду к без четверти одиннадцать.
Уже въезжая на главную улицу Уинстона, он заметил антикварную лавку, мимо которой проехал в прошлый раз: «Летающая Черепаха» — ещё одна жертва алтарю сельской миловидности.
Тремя минутами позже, поднимаясь по ступеням тенистого от рододендронов крыльца большого викторианского дома на Морей-Корт, он получил звонок от Кайла. Перевёл на голосовую почту и отключил телефон. Нажал кнопку звонка квартиры 8 — через несколько секунд дверь с жужжанием подалась. Его встретил знакомый запах кошачьего туалета, который крепчал с каждым пролётом на второй этаж.
Эдриен встретила его на площадке и повела на кухню с кошачьими обоями — они уже беседовали здесь в прошлый раз. Казалось, её потрёпанному, но упорному оптимизму нанесли смертельный удар: опущенные уголки губ говорили о новой безнадёжности. Когда они сели, она вытерла слёзы.
— Расскажите, — выговорила она напряжённо. — Расскажите, что произошло.
— Что тебе уже сказала полиция?
Она покачала головой:
— Они только и делали, что спрашивали. О Сонни. О вас. Спрашивали, ругались ли вы с Сонни, о чём, как давно знакомы, собирался ли он встретиться с вами в день своей смерти, насколько хорошо я вас знаю… И ничего не сказали о том, как умер мой брат. Будто допрашивали чужую. Сказали только, что его застрелили и нашли мёртвым в эвакуаторе на Блэкмор-Маунтин, и что вы к этому причастны. Полнейший бред. Им хотелось говорить лишь о вас! А потом — вчера вечером — эта передача RAM! Они заявили, что вы были на горе, что там был пистолет, отпечатки, что всё это — грандиозное сокрытие фактов. О чём они? Ради бога, я хочу знать, что случилось с моим братом!