— В общем, да.
— Значит, вместо того, чтобы послушаться моего на редкость дельного совета — свалить из этого бардака именно сейчас — ты решил удвоить ставки?
— Хочу перевернуть ещё пару камней. Поглядеть, что под ними.
— А худшее, что может случиться, — один из этих злобных ублюдков нас пристрелит. Звучит, блин, прекрасно. Не возражаешь, если возьму «Глок»?
— Я как раз собирался это предложить.
43.
Гурни и Хардвик встретились на парковке магазина бытовой техники у межштатной магистрали и поехали оттуда на арендованной машине Гурни в «Top Star Auto Salvage» — на потрёпанной окраине Гарвилла.
Огромная свалка машин была окружена забором с колючей проволокой. Промышленные ворота раскрывались на улицу. Порывы ветра гнали клубы пыли по голой земле меж воротами и большим туристическим трейлером — единственным подобием офиса средь хаотичных грудастых останков транспорта.
Хардвик вышел первым, разогнул мускулистую шею, сплюнул на потрескавшийся асфальт. Несмотря на ледяные порывы, которых, он казалось, не замечал, поверх плечевой кобуры с «Глоком» на нём была лишь тонкая ветровка. Питбуль, с бешеными глазами, рвал ржавую цепь у угла трейлера, рыча на надрыве. Держа дистанцию, чтобы не попасть в радиус цепи, они двинулись к двери. Та распахнулась — и в проёме возникла грузная женщина с тяжёлой челюстью, в розовом спортивном костюме. Скучливо-враждебный взгляд фиксировал их.
Гурни заговорил первым:
— Шарлин Веско?
— Чего надо? — сиплый голос закоренелой курильщицы; кожа — с жёлтым отливом.
Он поднял голос, чтобы его было слышно поверх собачьего рева:
— Проверяем ваши показания детективу Магнуссену об угоне вашего эвакуатора.
— Когда вернёте его?
— Это решает Магнуссен. Сейчас нам нужно уточнить вашу систему безопасности.
— Всё в моём заявлении.
— Мы сверим. Повторите, что вы сказали.
Она словно хотела отмахнуться, но передумала:
— Электрик сказал: коротнуло в системе, камеры ничего не записали. Вот и всё.
— А ключ от грузовика? Где был?
— Здесь, в офисе, как всегда. Когда утром пришла — грузовика нет, ключ — на месте. Машину и без ключа завести можно. Слушайте, нам нужно вернуть эвакуатор. Адвокат говорит, вы не имели права его забирать.
— Вы знали Сонни Лермана?
— Это того, в которого стреляли?
— Да.
Она покачала головой.
— А имя слышали где-нибудь, кроме новостей?
— Нет.
— А Ленни Лерман?
— Кто?
— Ленни Лерман, отец Сонни. Тоже убит — год назад.
— Не слышала.
— Никогда?
— Если вы не против, мне работать надо.
— Где стоял эвакуатор, когда его угнали?
Она махнула в сторону:
— Там, на улице. Перед воротами.
— И часто вы оставляете его снаружи на ночь?
— Не всегда.
Гурни повернулся к Хардвику:
— Есть вопросы к мисс Веско?
Джек кивнул на пса:
— А где был этот чёртов кобель ночью, когда эвакуатор угнали?
Что-то мелькнуло в её взгляде:
— В будке.
— Где?
Она ткнула в дальний угол трейлера, где крепилась цепь:
— Там.
— И он не сорвался, когда какой-то чужак увёл вашу машину?
— Понятия не имею, как он себя вёл. Ночью меня здесь нет.
— Жаль. Может, вам удалось бы спасти свой эвакуатор.
Она промолчала.
Гурни улыбнулся:
— Спасибо за время, мисс Веско.
Они двинулись к машине; дверь трейлера захлопнулась у них за спиной.
Хардвик цокнул:
— Лживая тварь.
— Ничего удивительного. Как насчёт «Lanka’s Specialty Foods»?
Центр Гарвилла выглядел хмуро — закопчённые кирпичные фасады давили. «Lanka’s Specialty Foods» прятался на боковой улочке, в стороне от главной. Гурни въехал на парковку «Только для клиентов» у одноэтажного здания.
— Если Ланка на месте, — сказал Гурни, — я зайду по методу, как на процессе Слейда, — посмотрим, что выйдет. Ты появишься через пару минут и присмотришь, как он реагирует. Если он вообще там.
— То есть спасать твою шкуру, если дело пойдёт плохо?
Гурни вышел, обошёл фасад. Сразу бросилась в глаза табличка с ограниченным графиком: с полудня до четырёх, только по будням. Он толкнул дверь; где-то в глубине звякнул колокольчик.
Узорчатый жестяной потолок, лампы накаливания, деревянные стеллажи — всё из прошлого. Ни покупателей, ни кассира — никого.
Полки уставлены консервированными деликатесами, в основном импортом. Ценников нет. Всё укрыто тонкой пылью. Над полками — большие сепия-репродукции, рассказы о «славной истории» лавки.