— У меня утром встреча недалеко от Уинстона, — сказал он. — Вернусь к обеду.
Вытирая руки полотенцем, она ответила лишь слегка приподнятой бровью.
— Ты сегодня работаешь? — спросил он.
— Да.
— С Джерри?
— Да.
— Весь день?
— Да.
Она аккуратно сложила полотенце и вышла.
Путь от лагеря до машины по скользкому откосу занял ровно полчаса. По дороге он проверил палатку — надёжна, не течёт. Мысль о бегстве он ненавидел, но свобода была необходимостью.
Он вырулил из укрытия с парой пробуксовок на обледенелой земле. Дальше — без приключений. Частые взгляды в зеркало: преследователей не видно.
Когда GPS объявил «пункт назначения справа», он подъехал к распахнутым воротам в каменной стене. Бронзовая табличка: «ФРАНЦИСКАНСКОЕ СВЯТИЛИЩЕ». Ниже: «ПОСЕТИТЕЛИ С 6:00 ДО 18:00». За воротами — подъездная аллея, куда приличнее сельской дороги.
Он ехал сквозь буковую рощу, всё ещё державшую золотую листву. Дорога вывела к кирпичному дому посреди парковой поляны с небольшой парковкой. У старенького Subaru Forester ждала Эдриен. Он припарковался рядом.
На ней — бесформенные джинсы, пуховик и шерстяная шапка, натянутая на уши. На лице и голых руках — красные пятна.
— Прости, — сказала она, пока он выбирался. — Забыла, как это далеко от Уолнат-Кроссинга.
— Не проблема, Эдриен.
— Наверное, ты удивляешься, почему именно это место.
— Ты говорила, бывала тут ребёнком.
Она кивнула.
— С папой и Сонни, когда всё было… проще. Пройдёмся, пока поговорим?
Она повела его с парковки по одной из троп в буковый лес. Кроны редели, и тропа тонула в утреннем солнце.
— Мы приезжали раз в месяц. Ленни видел нас только в первое воскресенье — так было по соглашению о разводе. Он привозил нас смотреть на животных.
— На каких?
— На брошенных. В этом суть места. Тысяча акров, огромные вольеры — не как тесные клетки обычных приютов. Большой дом у парковки — для тех собак и кошек, что не любят улицу. И много волонтёров — кормят, выгуливают, разговаривают.
В её голосе звенела тоска:
— Когда мы сюда приезжали, мы были счастливой семьёй.
— Остальное время ты была с матерью?
— И с бесконечным парадом её агрессивных бойфрендов. Я их всех ненавидела.
Она умолкла, погрузившись в прошлое.
— Каким тогда был Ленни? — спросил Гурни.
— Думаю, просто более молодой версией того, каким стал потом. Между ним и Сонни всегда зияла пропасть — эмоциональная дистанция. Он всё время пытался произвести на Сонни впечатление. Взрослый мужчина выпрашивал одобрение у восьмилетнего ребёнка. Разве не наоборот должно быть?
Это прозвучало утверждением. Гурни ждал продолжения.
— Но сам он всегда был ребёнком — неуверенным, ищущим принятия, места в мире. Или, точнее, места в чьих-то сердцах, — вздохнула она. — Он так и не понял, как это добывается.
— Деньги, которые он рассчитывал выбить шантажом, — тоже оттуда?
— Иначе не объяснить. И, почти уверена, вся его гангстерская болтовня — про то же. Он путал впечатление с симпатией. Ему втемяшилось: если он будет казаться значимым, если будут машины, деньги… — её голос сошёл на нет.
— Хочешь сказать, он придумал связи с мафией?
— Похоже, нет — судя по словам двоюродной бабушки Анжелики. Она была близка с отцом Ленни, моим дедом. Однажды он, перебрав, выложил ей про дальнего родственника, о котором она не знала — тот убивал людей за деньги. И «вкладывал» деньги в высокопоставленных копов и политиков — так что его не арестовывали и даже не пытались взять в разработку.
— Дед назвал имя?
— Только то, что у него куча фальшивых имён; настоящее — неизвестно. Дед звал его Гадюкой.
— С дедушкой связаться нельзя?
Она покачала головой.
— Умер много лет назад.
— И ни разу не слышала, чтобы Ленни или Сонни называли его по-настоящему?
— Никогда.
— Значит, — подвёл итог Гурни, — безымянный профессионал-убийца с коррумпированной крышей наверху. Прозвище — Гадюка.
Эдриен нервно кивнула.
— От одной мысли — мурашки.
— От прозвища?
— От причины. Самое жуткое — то, что, по словам Анжелики, ей передал дед. Этот человек собирал опасных змей. И использовал их для убийств.
55.
Проводив Эдриен, Гурни устроился на скамейке у солнечной стены большого дома — переварить услышанное.
История двоюродной бабушки Анжелики о связи Лерманов с киллером‑змееловом показалась Гурни солидной. Два «змеиных» предупреждения — обезглавленный кролик (на нём Барстоу нашла ДНК змеи) и клыкастый сюрприз в «джемовой» корзине — были не просто по совпадением Если Анжелика права, тот, кто пытается остановить повторное расследование убийства Ленни, — профессиональный убийца и, к тому же, кровный родственник жертвы.