Спускаясь к дому, он уловил далёкий хруст шин по гравию на городской дороге. Развернулся, поднялся обратно в заросли тсуги — отсюда участок просматривался лучше. Телефон пискнул — сигнал камеры. На углу сарая вспыхнула пара фар; через мгновение — вторая. Свет, отражённый от стены, позволил различить: обе машины — патрульные. К одной подошёл человек, наклонился к водительскому окну.
Гурни предположил: это один из наблюдателей; их машина теперь стоит с другой стороны сарая, из дома её не видно. Что бы он ни сообщил — патрульных это не остановило. Две машины потянулись мимо сарая, к дому.
Из каждой вышел патрульный с фонарём. Они обошли дом в разные стороны, стучали в двери, светили в окна — камеры на другой стороне тут же послали ещё одно уведомление. Заглянули даже в курятник и пристроенный сарай. Затем коротко переговорили и уехали тем же путём.
Выждав, пока звук удаляющихся моторов стихнет, Гурни спустился с холма, пересёк поле и влез в дом через незапертую створку спальни.
Свет он не включал. В почти полной темноте смастерил себе ужин — хлеб, сыр, остатки овощного супа. Перенеся все в кабинет — поесть при слабом свете экрана, — заметил мигающий индикатор стационарного телефона.
Он нажал «воспроизведение» — и с удивлением услышал голос Мадлен:
«Меня сегодня вечером не будет дома. Я ужинаю с Джерри, потом мы — в театр Харбейн на «Coriander Chamber Group». У нас завтра ранние смены, я останусь у неё. Буду дома после работы».
Его кольнуло: она позвонила на стационарный, а не на мобильный. Позвонила туда, зная, что его дома нет — значит, не хотела разговаривать. Это было больше, чем мелочная уклончивость; симптом чего‑то более глубокого, отчуждение, о котором не хотелось думать.
Сев к ноутбуку в тусклом свете и поужинав, он принялся складывать план завтрашней встречи в «Lanka’s Specialty Foods». Слишком многое зависело от обстановки; он быстро понял, что детальная схема бессмысленна. Более того, закралась мысль — а сто́ит ли вообще вытягивать информацию под принуждением?
И всё же Ланка и Веско — единственные ниточки между убийствами Лерманов и их истинным заказчиком. А времени почти не осталось. Сильные игроки — по обе стороны закона — торопились его остановить; и без того удушливое давление лишь усилится. Единственный шанс — добраться до правды раньше, чем его настигнут копы Страйкер или чем он станет третьей жертвой. Значит, встреча в «Lanka’s Specialty Foods» неизбежна. Понимая, что дальше гонять мысли — пустое, он отправился спать.
На рассвете его разбудила серия настойчивых звуковых уведомлений из приложения безопасности. Он выскочил, почти бегом — на кухню. В окне — один из безымянных седанов наблюдателей. Когда машина встала, выхлоп ещё клубился в морозном воздухе. Значит, надолго; двигатель будут гонять ради печки.
Быстрый душ, одежда, «Глок» на плечо. Не отрывая взгляда от машины, он приготовил плотный завтрак — полдюжины ломтиков бекона, три яйца, два тоста, кофе.
Закончив, прошёл в кабинет — уже залитый солнцем — открыл ноутбук, развернул список ключевых событий тринадцати недель жизни Ленни. Затем позвонил Эдриен.
Она, как обычно, ответила сразу — в голосе тревога и любопытство.
Он назвал дату визита Ленни в «Clearview Office Suites» в Горсе и даты трёх последующих визитов в «Capital District Office Park» в Пловертоне:
— Есть мысль, что могло бы побудить твоего отца в эти дни туда ездить?
— Ни одна дата мне ни о чём не говорит, — сказала она, и тревога с любопытством усилились. — Знаешь, к кому он ходил?
— Нет. Арендаторы — кто во что горазд. Но его депрессия началась примерно тогда; думаю, это важно.
— Кто там арендует?
Он сверился:
— Юристы, врачи, инженеры, клиника нарушений сна, финансовый консультант, брокер, пара риелторов.
— Клиника сна?
— Да.
— Вполне возможно. Он жаловался, что просыпается от кошмаров. Для большинства сон — естественное спасение, плюс прочие блага. Но только не для него.
Из её груди вырвался почти беззвучный всхлип.
— Эдриен, ты в порядке?
— Просто… иногда я вижу печальную жизнь отца так ясно, что хочется плакать.
Долгая пауза. Гурни нарушил молчание:
— Ещё одно. В середине октября он провёл пару часов во Францисканском святилище. Он делал так раньше?
— Если и да — я не знала.
— Как думаешь, зачем он мог туда пойти?
— Может, по той же причине, по которой езжу туда я. Чтобы почувствовать себя счастливее.
61.
Практического толку в разговоре с Эдриен было немного, зато эмоциональное эхо оказалось громким.