Германский артиллерист, похоже, камрадом был довольно обстоятельным, поскольку решил, что, пока есть время, нужно пристрелять все имеющиеся ориентиры в искомом районе. Идея, которой нельзя было отказать в рационализме, за исключением расхода лишних снарядов на пристрелку.
Вокруг стучали лопаты, подчинённые, которые приказ окопаться восприняли с пониманием, но следовали ему без лишнего энтузиазма, в какой-то момент почему-то единодушно решили, что глубины вырытых окопов маловаты и есть время их увеличить. Особенно в этом отличился наблюдатель на вершине, который, злобно чертыхаясь, махал лопатой как японский экскаватор на карьере алмазной житницы нашей Родины – дотационной Якутии. За рекой было тихо, ни малейшего движения. Потерь я не понес, но думаю, немцы на них и не рассчитывали.
Пристрелявшись к высоте 43,1, фриц неожиданно перешел на поражение, кинув по ней десяток снарядов с четырех-пятисекундными интервалами, на минуту прекратил огонь и внезапно перенес его прямо на меня – я только охнул и вжался в дно окопа, когда над головой первый раз грохнуло и меня осыпало комьями земли. Высунуть голову наверх, даже определившись с интервалами артиллерийской очереди, было страшно – оглядеться по сторонам стоило немалых моральных усилий. Над брустверами не маячило ни одной каски, машины, опустив стволы, молчали, треугольником рассредоточились по склону.
Первым о начале немецкой атаки доложил Бугаев:
– Топор Десять – Топору Одиннадцать. Фрицы на лугу, до роты, развернуты в цепь, атакуют в направлении моста и брода. Танков и БТР не наблюдаю. Приём.
Парой секунд позже доклад уточнил Егоров:
– Топор Десять – Топору Тридцать, на моей стороне фашистов нет, все атакуют с вашей стороны железнодорожного полотна.
Итак. Что у нас есть. У нас имеется артиллерия противника, держащая под обстрелом высоту 44,8, атака роты противника с фронта, а также противотанковые пушки и станковые пулеметы, выведенные на опушку рощ впереди, с задачей поддержки наступающих огнем с места. Противопоставить им я могу только боевые машины, под артогнем людей из окопов поднять и вытащить на голую землю гребня будет не только тяжело, но и нерационально. Даже бугаевское отделение выводить на передний скат не стоит, как только немцы его засекут, перенести огонь артиллеристам будет совсем нетрудно. А площадь поражения сотки на осколочном действии – это несколько сот квадратных метров.
Ситуация неприятная, однако ничего страшного пока не произошло, даже раненых ещё нет. А значит, будем действовать по плану.
– Топор Тридцать, пробей тепловизором поддерживающие огневые средства на немецких исходных в рощах, основное внимание групповым целям и противотанковым орудиям – уничтожить! Перенос огня по атакующей пехоте по отдельной команде. При переносе огня на тебя переходи к огню с ходу. Приступай.
Как ранее мной было выяснено, тепловизор – это не панацея, однако характеристики французских матриц на двухкилометровой дистанции позволяли надеяться на обнаружение хотя бы части немецких огневых средств. Закрытые от его наблюдения остатки я собирался отлакировать оставшимися двумя БМД с фронта. После уничтожения ПТО в рощах, как я прикинул, атакующая пехота на лугу оказывалась в ловушке – впереди река, а сзади сотни метров голой луговины, по которой до рощ под огнём добегут далеко не все, а только лишь некоторые. Единственное, что могло обеспечить противнику приемлемые потери в этой безнадёжной ситуации, это точный артиллерийский огонь по боевым машинам на их подавление, в случае если немецкий корректировщик вовремя сообразит. Однако я не собирался облегчать ему задачу, две БМДухи и бронетранспортер для огня с места, чтобы фриц без проблем ловил их в вилки, я применять не собирался. Боевым машинам, с их стабилизированным вооружением, собственно останавливаться даже не требовалось, только бронетранспортер целесообразнее было применять с коротких остановок. При скорости движения километров двадцать пять – тридцать фриц упарится ловить мои машины, попадание там может быть только случайным, а потом на батарее так же тупо кончатся снаряды. Боекомплект там не резиновый. Значит, решено, так и поступим, вопрос только в том, стоит ли ждать окончания артподготовки и подхода противника к берегу, или выводить машины уже сейчас.