Однако лимит неожиданностей в день оказался полностью не выбран, и менее чем минутой позже того, как я занял командирское кресло в БМД Никишина и скомандовал машинам выходить на берег и задний скат высоты 41.2, дабы не облегчать задачу немецким артиллеристам, меня вызвал замкомвзвода:
– Топор Десять – Топору Одиннадцать. Стрельба сзади, вижу взрывы на высоте сорок три. Приём.
На высоте, занятой выставленным госпиталем дозором, действительно шёл бой и густо летели струи трассеров.
– Всё, хана им, Топор Десять! Фрицы на гребне, сзади обошли, суки!
Политрук, видимо отвлеченный боем впереди, явно прозевал врага, на вершине холма между охватывающими окопы дозора немцами и пытающимися из них отстреливаться красноармейцами шла пока ещё интенсивная перестрелка со взаимным забрасыванием гранатами, которая долго продолжаться не могла.
Принимать решение нужно было немедленно. Потеря времени на разгром атакующей с фронта роты приводила к окончательному уничтожению дозора хроноаборигенов и появлению неизвестных сил противника между мной и госпиталем, с последующей угрозой захода их ко мне в тыл, захвата КамАЗов на пункте боепитания и даже уничтожения боевых машин огнем ПТР. Выдвижение на уничтожение обходной группы грозило выходом противника к Чернянке, захватом моста и форсированием реки по броду. Однако такой вариант давал мне больший резерв времени и позволял перейти к уничтожению занявшего оборону по берегу реки противника позднее.
Раздумывал я недолго.
– Егоров, снимайся из-за железки и дуй к опорному пункту по кратчайшей, быстро! Егоров, Бугаев, Севастьянов, противник на западном берегу реки Чернянка! Огнем всех видов оружия – уничтожить, ни в коем случае не допустив переправы через реку и захвата окопов мостоохраны и плацдарма на нашем берегу! Топор Тридцать, маневрируешь в районе высот, ведешь огонь с ходу и с короткими остановками с обратных скатов, первоочередная цель – противотанковые орудия и станковые пулеметы на исходном рубеже, переход к наступающей пехоте после их уничтожения. После прекращения артиллерийского огня Топор Двадцать выводит людей на топографический гребень. Топор Одиннадцать, делаешь это немедленно. Якунин, твой АГС давит пехоту наступающих, первоочередная цель – ручные пулеметы в цепи. Я с бронегруппой выдвигаюсь на уничтожение противника на высоте сорок три. Выполнять!
– Бронегруппа! За мной! Гибадуллин, вперед, скорость тридцать! Никишин, Юнусов помогите Егорову, прочешите фрицевские исходные за рекой в ходе движения. Перенос огня по команде. Противник ведет бой на вершине высоты сорок три – уничтожить! Выдвигаемся вдоль северной опушки леса южнее высоты, направление атаки с юга на север с целью не допустить выхода пехоты противника в лес за нашими спинами. Боевой порядок углом назад, бронетранспортёр посередине! Граб Два, при подходе к вершине прикрываешь БМД пулеметом от гранатометателей, держишься в пятидесяти-ста метрах позади боевых машин. На вершине старайтесь опознавать цели, там могут быть наши. Не отставать, поддерживать заданный темп атаки. С выходом на гребень высоты пулеметно-пушечным огнем уничтожаем отступающего противника и возвращаемся к мосту. Там делаем то же самое. Всё просто, ребята, как у ребенка конфетку отобрать.
Боевые машины проскочили по берегу, ведя по рощам за рекой огонь с ходу, Никишин даже отчитался о расстрелянном ПТО, и развернули башни к вершине высоты 43,1, стрельба на которой тем временем стихла, дозор, видимо, уже добили – под брызнувшими из пулеметов трассерами несколько фигур на вершине мгновенно куда-то испарились. Умников, впрочем, это не спасло, наводчики переключились на тепловизионный канал.
– Опознание на вершине высоты снимается, дозор уничтожен. Отомстим за мужиков!
Две постреливающие для профилактики из пулеметов с ходу боевые машины десанта и бронетранспортер проскочили между высоткой и лесом, отрезая противнику возможность выйти в тыл опорного пункта и, построившись треугольником с двумя БМД впереди и БТРД в метрах пятидесяти сзади, двинулись вперед, навстречу своей и чужой судьбе.
Противник, как было раньше при появлении чужих «танков», исчез. Присутствие его на высоте выдавали только появляющиеся и исчезающие тепловые пятна голов наблюдателей и любопытствующих, которые немедленно принимали на себя огонь пулеметов и 30-миллиметровых пушек. Надежда, что противник испугается встречать атаку танков на голых склонах безвестной русской высотки, в определенной степени присутствовала, особенной вишенкой была бы паника при этом. В последнем случае спаслись бы только самые быстроногие лани, да и то не все. Не железные же немцы, в конце-то концов.