В последней жизни я все, в общем, сделал правильно. Пытался реализовать возможности своей техники, обеспечил себя от охвата с флангов, и все бы, видимо, пошло как по маслу, если бы не вмешались обстоятельства, которые я контролировать не мог: визит упоротого подполковника и демаскировка засады им и бойцами, выброшенными на высоту за моей спиной, в результате чего фриц что-то заподозрил и в организованную ловушку элементарно не пошел. Но даже тогда запас прочности моей задумки оказался достаточно высок – в сущности, мои машины даже под артогнем имели все шансы отбить атаку с фронта без особого напряжения.
Было ли ошибкой снимать три машины и двигаться штурмовать высоту 43,1? Пожалуй, тоже нет. Я достаточно правильно определил приоритеты ситуации, потеря времени касательно укрепления противника в захваченных окопах сильно ситуацию не портила, огневая мощь у меня сохранялась подавляющей, а вот его отход с высоты с сохранением порядка и боевого управления грозил сильными неприятностями. По факту, даже если противник отступил на север, над моими тылами начинало нависать не связанное никем подразделение противника, для нейтрализации которого мне пришлось бы оставить, как минимум, БТР-Д, как максимум БМД с отделением, на упомянутой высоте, что угрожающе растаскивало бы мои невеликие силы. Но это не худший вариант; если бы немецкий лейтенант-кавалерист додумался уйти в лесной массив за нашими спинами, все складывалось бы гораздо хуже. По факту мне сразу после этого, если я желал сохранить технику и людей, нужно было сниматься и уходить.
Радиосвязь для арткорректировки, судя по всему, у немца присутствовала, и это одно грозило серьезными неприятностями. Да, я мог держать его в глубине леса огнем машин с наведением по тепловизорам, но он этим бы связывал, как минимум, одну БМД, которых у меня всего три, мне как минимум требовалось снимать КамАЗы Петренко и отправлять их к госпиталю (больше некуда), в госпитале взвод охраны вместо выноса раненых и имущества встал бы в оборону – эвакуация в этом случае сильно затруднялась. В принципе, немцы вообще могли нами у реки не заморачиваться, уйди они глубже – бери станцию или атакуй госпиталь, я сам бы опорный пункт у реки бросил.
Вовремя и правильно среагировав, я данную неприятную ситуацию погасил в зародыше, ошибся я позже – уже на самой вершине.
В чем была ошибка?
Отсутствие стрелков в прикрытии у боевых машин? Пожалуй, нет. Точнее сказать – определенно нет. На отражение атаки с фронта мной была оставлена одна БМД Егорова, неуязвимость которой вовсе не гарантировалась, лишние шесть автоматов, противостоящих атакующей пехотной роте, что, дополняя огонь БМД, что при его отсутствии, были точно не лишними.
Ошибку я, скорее всего, допустил совсем другую, почти такую же, которую совершал ранее.
ОШИБКА. Атакуешь танками без пехотного прикрытия укрывшуюся в окопах пехоту противника – держи дистанцию. «Давить гусеницами» – это для кино и неустойчивого, впавшего в панику врага, который даже не думает о сопротивлении. Сквозь бруствер и толщу земли никакие тепловизоры укрывшегося и ждущего твоего подхода с противотанковыми средствами пехотинца врага, видимо, действующего по эффективным и отработанным до автоматизма методичкам, увидеть тебе не помогут. Если останавливаться для расстрела окопов из безопасной зоны нельзя, зона опасная преодолевается на повышенных скоростях и с максимальным огневым подавлением.
Вывод на будущее. При появлении танков противника, действуя против них пехотой:
а) всякое видимое им движение должно прекращаться;
б) личный состав должен найти надежные укрытия, приготовить имеющиеся противотанковые средства и ждать подхода врага на дистанции и ракурсы их эффективного применения;
в) при подходе танков либо прочих боевых машин на необходимую дистанцию и обеспечивающие достаточные вероятности ракурсы действовать надо, одновременно расфокусируя ответный огонь, огнем стрелкового оружия поражать приборы наблюдения, пехоту и пытающихся покинуть подбитые машины членов экипажей, противотанковыми средствами – сами танки либо БМ. На короткой дистанции эффективность действия боевых бронированных машин по укрывшейся пехоте изрядно снижается, про гусеницы вообще лучше забыть. Это средство передвижения.