– Я задал вопрос и желаю получить на него ответ! Какими мотивами вы, товарищ подполковник, руководствовались, умышленно демаскируя мою засаду у моста и опорный пункт на данной высоте!
– Товарищ политрук, ко мне! – Напуганный политрук перешел ближе. – Вы тоже в этом участвовали, может быть, вы поясните свои мотивы и мотивы товарища подполковника?
На политрука было страшно смотреть со стороны.
– Да, я… товарищ подполковник…
– Поясняю вопрос. Какими мотивами вы с товарищем подполковником руководствовались, спустившись по склону и начав тешить свое неуместное любопытство в моем отношении на виду у противника, демаскировав тем самым мою засаду?! Отвечайте смелее, иначе это для вас может плохо кончиться. Я жду ответа от вас обоих, дорогие товарищи.
Первым, как и ожидалось, сломался политрук, предварительно нерешительно оглянувшись на подполковника:
– Товарищ подполковник сказал, что надо посмотреть, что там у этого секретного лейтенанта творится, может глупостей понаделать…
– Да неужели? И как понимаю, ползком выдвинуться вам было либо лень, либо не по чину? Правильно, товарищ подполковник?
Подполковник по-прежнему сжимал кулаки, поскрипывал зубами, с ненавистью меня рассматривая, и молчал. Экие мы гордые. Лучше бы ты был таким умным, как гордый. Подчиненные целее были бы.
– Ладно, не будем продолжать этот бесполезный разговор. Товарищ подполковник из выздоравливающих? Я так думаю, что окончательно он еще не поправился и самое ему время вернуться в свою пижаму. От командования я его отстраняю, вам понятно? На опорном пункте ему больше делать нечего, ответственность, товарищ политрук, ваша персональная. Вы, конечно, можете подчиниться не мне, а ему, но учтите: если товарищ подполковник вернется на данную высоту и продолжит топить свое безумное рыло в боевое управление, я расстреляю вас обоих. Не время и не место, чтобы допускать к командованию таких деятельных долб… идиотов. Ваша задача – продолжать удерживать высоту, обеспечивая заслон у реки от обхода справа. Сигналы те же. Подполковника и пленных я забираю, сдам его в госпиталь. Вы, соберите их оружие, в первую очередь пулеметы, и продолжайте укрепляться. Сейчас немцам пока не до атаки. Теперь, пленных связать и посадить на броню. Раненых перевязать. Выполняйте! Бего-о-о-м!
Красноармейцы забегали как наскипидаренные. Буквально в несколько минут все раненые с немецкой помощью были перевязаны, пленным связали руки их собственными ремнями и усадили на броню с уже торчащими из люков моими бойцами с автоматами наизготовку.
Атаки у реки я не боялся, немцы знают, что тут есть танки, а пехота на танки в атаки без очень жесткой необходимости не ходит. Да и как уже говорилось, они и доты тут подозревать вполне могут. Тогда тем более не пойдут.
Подполковника я уважил, хоть и посадив вместе с двумя ранеными бойцами среди отстранившихся пленных, но не став связывать ему руки. Как бы то ни было, каким бы он не был м…ком, но все же был таким, как я, офицером. Ведь кто знает, может быть, в будущем он переосмыслит свои поступки, за ум возьмется и к концу войны станет успешным комдивом, а то и комкором.
Ну, или закончит где-то на Дальнем Востоке, или в военных учебных заведениях, коли вышестоящее руководство признает, что расстрелять его очень хочется, но, увы, не за что – человек старается, как может. С выводом, что на фронте его держать нельзя, людей и техники у страны на тактические эксперименты гения может и не хватить, а вот для того, чтобы гонять курсантов по плацу или проверять кантики на кроватях в учебном полку, он может быть незаменим.
С особистом в госпитале я был краток:
– Это пленные немцы, частично раненые. Это товарищ подполковник, вот его пистолет, забирайте. От командования я его отстранил за полной профнепригодностью. Грузите его охраной Борисово, охраной госпиталя, руководством погрузочными работами, в общем, чем угодно, но чтобы на глаза мне этот доморощенный Кутузов не попадался. Если он опять сунется к реке, я его шлепну на месте, чтобы было понятнее. Прямым текстом говорю.
Особист напрягся и вопросительно кивнул, вытягивая подробности. Я, угадав его мысли, пожал плечами.
– Причин хватает. Не будем даже вспоминать самочинный и не обоснованный обстановкой расстрел пленных. Скрытно оборудовать опорный пункт даже не собирался, тупо на ровном месте демаскировал нашу засаду, в конце концов, когда немцы его самого атаковали, с организацией обороны опорного пункта тоже обосрался. Не прими я меры, его бы на высоте немцы взяли тепленьким. В общем, очень интересная личность товарищ подполковник оказалась – ни законы, ни уставы ему не писаны, как на его действия отреагирует противник, вообще не думает… Но зато очень любит перед чужой мордой пистолетом помахать.