Оптимальным вариантом явно была деревня, я же инстинктивно испугался, что в этом случае сократившие дистанцию немецкие танки сумеют подловить выскакивающий из-за изб егоровский картонный броненосец, а вот движущуюся к опорному пункту с большой скоростью машину поразить уже не смогут. В результате чего выяснилось, что высококлассный наводчик вполне компенсирует отсутствие систем управления огнем, по крайней мере частично. Нахальная агрессивность Егорова, решившего попутно пострелять по танкам, еще больше усугубила последствия моей ошибки.
Далее все было, в общем, предсказуемо. Хотя нет. Да, вариант отойти с высоты и встать в оборону по опушке был вполне приемлем, если признать, что после потери машин и при артиллерийской поддержке у противника высоты мне было не удержать. Однако, кто мешал немцам перенести артогонь и на опушку, накапливаясь под прикрытием берега и высот? В этом случае, сказав А, нужно было бы говорить и Б. Отходить к КамАЗам и уезжать на восток, бросив госпиталь на произвол судьбы.
На это у меня не хватило совести, и я «включил волю», что чуть позже привело к тому же варианту, но с куда более серьезными последствиями, включая туда и упавший мне под ноги артиллерийский снаряд, вызвавший очередную перезагрузку.
В этой связи, пожалуй, стоит пополнить мысленно составленную методичку.
3.13. Боевые машины со стабилизацией вооружения должны вести борьбу с авиацией противника преимущественно с ходу. С нестабилизированным вооружением – с места, тщательно перед этим замаскировавшись и своевременно меняя позиции после обнаружения.
3.14. При обнаружении танков противника боевые машины, как правило, должны максимально быстро найти укрытие, с последующей оценкой обстановки и ведения противотанковой борьбы в максимально обеспечивающих эффективность применения своего вооружения условиях.
Как-то так. Хотя еще одно нет, самое главное забыл.
3.15. Организация любого боя должна быть подчинена исключительно уничтожению противостоящего подразделения врага. Не обстрелять, не напугать – а именно уничтожить, понеся как можно меньшие потери при этом.
Итак, с выводами из предыдущих ошибок покончено, переходим к делам насущным, отслеживая, чтобы они не повторились, – ибо подспудное чувство, что права на ошибку мною уже исчерпаны, никуда не делось.
Пастораль Коровино, освещенного утренним солнцем, несмотря на то, что мое настроение с течением времени не улучшилось, была по-настоящему прекрасной, вот только любоваться им было некогда. Колонна, ревя двигателями, в очередной раз проскочила по сельской улице и остановилась, ориентируясь по красному флагу над колхозным правлением.
Появления знакомой рыжеволосой личности я ожидал, поэтому сразу же последовал властный жест ручкой с командным окриком:
– Двигай сюда, малой.
Не то чтобы он был мне сильно нужен, но избыточные вопросы к отцу командиру со стороны личного состава возбуждать было опрометчиво.
– Это ведь колхозное правление, парень? Давай пройдем, с председателем меня познакомишь.
– Здорово будьте… А вы кто таковы будете?
– А кто я такой, тебе сейчас знать не обязательно. Если председатель не выгонит, в правлении всё и узнаешь.
Впрочем, представление местного начальства пойманным на улице аборигеном мне не понадобилось. Когда мы с парнем подошли к крыльцу правления, председатель вышел нам навстречу, колхозный счетовод маячил за его спиной в дверном проеме.
Парень кивнул головой в сторону председателя:
– Председатель наш, Снетков Иван Агафоныч. – И отступил в сторону, изнывая от любопытства.
Я протянул председателю руку.
– Лейтенант Суровов, вышел с ротой из окружения. Пресса свежая у вас, товарищ председатель, имеется? Пока по лесам скитались, без печатного слова изголодались.
– Здорово будем, товарищ лейтенант! Газеты вот найдем, поди, а ты коли из окружения вышел, про немца нам не расскажешь? Встречал же его?
– Ух, молодцы, какие, – как обычно, радостно заблажил вышедший на крыльцо колхозный счетовод, также горящими глазами рассматривая мои машины и бойцов на них, видимо, не расслышав или не поняв начала нашего диалога, – уж вы-то, поди, покажете фашистам!
Скривились от этих слов мы с председателем практически одновременно, так же синхронно ухмыльнулись, заметив реакцию друг друга, что настроило нас двоих на еще более конструктивный лад.
– Пойдем уж в правление, лейтенант. Самовар вот как вскипел, чайку нальем, и ты про немца нам тут расскажешь, пока Петрович газеты вам подыщет.