Бука помолчал, задумавшись, – и кивнул своим мыслям:
– Просто как только в этом, новом для меня мире появилась реальная угроза моей жизни – что-то случилось со мной самим. Я не знаю, как это произошло, но я снова ощутил дыхание Зоны.
– Дыхание Зоны? – Прохор недоуменно пожал плечами. – Что ты имеешь в виду?
– Я – порождение Зоны. Все мои свойства – продукт жизнедеятельности Зоны, если можно так выразиться. Когда я покинул Зону, свои свойства я оставил там, за Периметром. Я стал обычным человеком. Так я думал. Но появилась реальная угроза моей жизни – Зона словно почувствовал это. Я не собирался возвращаться обратно. И тогда Зона вернулась в меня.
Прохор не был уверен, что понял все, о чем говорит его странный собеседник. Но ощутил, как по телу пробежали мурашки.
Нет, этот паренек не был ни психом, ни маньяком, ни безответной жертвой кровожадных «игроделов». Слушая его, Прохор наполнялся странным чувством, которого не испытывал никогда прежде.
Он словно говорил с бездной.
А еще где-то на краю сознания возникли и стали разгораться неприятные и въедливые, как кислота, вопросики: хорошо ли, что ему так и не удалось убить этого парня? Или напротив – убийство этой «ходячей аномалии» было бы для всех благом?
А является ли благом тотальный обман, совершенно случайно обнаруженный им во всем известной, культовой игре? Следует ли заявить властям? Пусть возьмут организаторов за мягкое место! Только где гарантия, что власти не в курсе происходящего? Слишком много неизвестных для одного маленького человека.
Ну их всех к бесу.
…Он понятия не имел, чем занимался Бука, когда уходил куда-то на несколько часов. Странно было другое: вернувшись в свое убежище, он практически не спал. Он бесцельно ходил по своему обширному «лофту», останавливался, глядя на улицу через узкое техническое окошко – так он мог стоять часами. Как и таращиться в стену, неподвижно усевшись на обшарпанную табуретку. Возможно, он так медитировал. Но создавалось ощущение, что Бука вообще никогда не спит.
Так или иначе, загадочный сосед не солгал: через три дня Прохор, наконец, поднялся на ноги. Это было странное ощущение – он как будто заново учился ходить. Наверное, на обучение ушло бы немало времени – но снова на его голову легли холодные руки этого странного человека, и поток электрических разрядов, пробежавших по телу, прогнал остатки боли.
– Вот и все, – сказал Бука. – Твой организм справился – ты можешь идти. Надеюсь, это отучит тебя пихать в свою голову всякую электронную дрянь.
Прохор пожал плечами. Действительно, кто его знает? Он прекрасно бы существовал с нейрофоном и дальше, если бы не встреча с выходцем из мрачной Зоны отчуждения. Но оставались и другие вопросы, что продолжали мучить Прохора не меньше, чем остаточные боли после выздоровления.
Уже на пороге этого сурового жилища, у выхода на притороченную снаружи к стене железную лестницу, Прохор остановился и пристально поглядел на Буку.
– Скажи, почему ты помог мне? – спросил он. – Я ведь пришел убить тебя, пусть даже и не знал этого. Просто пожалел меня, что ли?
– Пожалел? – Бука пожал плечами. Покачал головой. – Я просто хотел понять, кто я на самом деле? Стал ли я человеком? Или я по-прежнему всего лишь мерзкая тварь из Зоны?
– И что же ты понял?
– Не знаю. Похоже, что вообще ничего. Может, ты мне расскажешь? Не сейчас – может, позже, когда сам начнешь понимать. Со стороны, говорят, виднее. Вдруг это силы, что управляют нашими судьбами, прислали тебя только для того, чтобы ты раскрыл мне глаза на ваш, непонятный мне мир?
– Ты всегда говоришь загадками, Бука?
Бука устало вздохнул, махнул рукой.
– Ладно, иди. Когда станет всем плохо – можешь прийти сюда снова.
Прохор не понял смысла этих слов. По крайней мере, в тот момент. Тогда он решил, что его тело, возможно, излечилось не до конца, и ему снова потребуется помощь этого человека. Он просто неловко махнул рукой на прощанье и вышел на решетчатый балкончик.
– Ты забыл свои вещи! – сказал вслед Букин голос.
Прохор не хотел оборачиваться – плохая примета. Но все же посмотрел через плечо назад. Держа за стволы, Бука протягивал ему забытую пару пистолетов.
Прохора передернуло.
– Оставь себе, – сказал он. – Или хочешь, чтобы меня за незаконное хранение оружия взяли? Кто ж знал, что они настоящие…
– Тогда я их на железный шкаф положу, – сообщил Бука.