– Если вас не затруднит! – огрызнулся Прохор. – А то неприятно, знаете ли, чувствовать себя болваном.
– Ладно… – Принц остановился посреди коридора, заложил руки за спину, прошелся с задумчивым видом взад-вперед. Поглядел на Прохора. – У тебя ведь был нейрофон…
– Да. Но потом он сгорел.
– Это важный факт, но о нем мы поговорим позже. Пока о нейрофоне. Как долго ты им пользовался?
– Ну… Может, месяц. Или два.
– Долго. Еще немного – и эта штука могла тебя и убить при удалении.
– Что значит – при удалении? Просто вынул нейрофон из уха, и все дела…
– Правда? – Принц подошел к Прохору, приблизил свое смуглое лицо. – И как часто ты вынимал нейрофон, пока пользовался им?
– Да какая разница? – фыркнул парень. Задумался. – Ну, ни разу. Просто не было необходимости. В конце концов, продавцы же обещают с ним здоровый сон и все такое.
– Но ты же не продавец – так зачем несешь мне всю эту туфту? А ты не задумывался, почему тебе ни разу не пришло в голову расстаться с нейрофоном?
– Почему?
– Попробуй ответить самостоятельно.
«Вот ведь привязался, – недовольно мелькнуло в голове. – Это экзамен, что ли?» На самом деле Прохор чувствовал: от ответа на это вопрос многое зависит. Наверное, он и сам до этого с удивлением задавал себе такой вопрос, только почему-то ответ все время ускользал, а сам он не придавал этому значения.
– Не знаю почему, – Прохор нервно дернул плечом. – Может, сам не хотел. А может, это нейрофон не велел. Мало ли, какие в нем возможности заложены – мы же только начали осваивать эти гаджеты.
– Бинго! – Принц важно поднял указательный палец. – Это ты верно подметил: сами еще не поняли, что это за хреновина, а уже суем себе в голову. В общем, суть ты уловил правильно. Создателям нейрофонов совсем не нужно, чтобы ты расставался с их хитрым изделием.
Недоверчиво поглядев на Принца, затем на Лолу, Прохор неуверенно улыбнулся:
– Хотите сказать, это заговор производителей?
– Лучше бы это был заговор производителей, – Принц кивнул с самым серьезным видом. – Мало ли всякого инновационного дерьма создали наши старые добрые корпорации. А мы все это послушно продолжаем жрать и использовать, не заботясь о последствиях. Только есть силы помощнее. Для них транснациональные корпорации – всего лишь инструмент для воплощения планов, понять которые мы даже не в состоянии.
– Ну да, – Прохор покивал с серьезным видом. – Мировое правительство, тайный орден иллюминатов, рептилоиды – слышал, как же.
– И на этот раз – мимо, – спокойно сказал Принц. – Это всего лишь «мусорщики».
– Опять «мусорщики»… Да кто они такие?
– Хороший вопрос. Единственное, что о них известно наверняка – мы и есть для них тот самый мусор. Который они с успехом и перерабатывают в своих целях. И еще: они не люди.
– Как это – не люди? – Прохор помотал головой. – Это уже похоже на бред.
– Согласен. Похоже. Но разве не бред – жить в созданной другими искусственной реальности, постепенно теряя контакт с реальностью настоящей?
– То есть вы хотите сказать… – Прохор откашлялся. – Дело не только в игре в киллеров?
– Вот! – Принц победно указал пальцем Прохору в переносицу. – Ты понял.
– Игра – это одна из прикладных программ, – вмешалась Лола. – С ее помощью «мусорщики» ловят тех, кто до сих пор не попал под власть нейросистемы. То есть под власть «мусорщиков».
– Людей порабощает вся нейрофонная сеть, а игры, соцсети – лишь частности, – четко сказал Принц. – Каждый владелец нейрофона становится рабом с того самого момента, как засовывает в ухо такой вот кругляшок с веселой улыбкой.
Принц коснулся уха, и Прохор с удивлением заметил «таблетку» нейрофона у него в ухе. Принц предупредил его вопрос:
– Это муляж. У нас у всех такие.
– Давно хотел спросить: у вас – это у кого?
– У нас – это у сопротивления, – сказала Лола. – Мы – неохваченные.
– Не охваченные чем?
– Нейрофонной заразой, – жестко сказала Лола. – Но и неохваченные есть разные. Есть те, что просто не успели купить нейрофон и понятия не имеют, в какую ловушку собираются влезть по своей воле. Есть те, кто что-то понял и теперь просто прячется от необходимости стать такими, как все. А есть мы – те, кто борется с «мусорщиками» и их куклами.
– Куклами? – не понял Прохор.
– Обладатели нейрофонов не просто потребители всяких благ, которые, как им кажется, дарит нейрофон, – сказал Принц. – За удобства приходится платить. И каждый из охваченных сетью, так или иначе, начинает работать на «мусорщиков», даже если сам не подозревает об этом. Виртуальные игры – это только простой пример, как заставить людей исполнять волю своих новых хозяев. Но тем и хорош нейрофон, что способен создать любую иллюзию. И вот тебе будет казаться, что ты на работе выполняешь распоряжение начальства, а в действительности – тупо действуешь по приказу «мусорщиков».