Прямиком в убежище Буки.
Уже стоя в безопасном пространстве бетонно-кирпичной коробки, он таращился в марево перед собой и пытался восстановить участившееся дыхание. Поглядел на собственные ладони: пальцы дрожали. И что-то внутри, что всегда знает больше, чем разум, тихо шептало:
– Ты чудом избежал смерти.
Глава восьмая. Провидец
Всю дорогу на базу он не мог отделаться от тревожного чувства. Пора было уже привыкнуть к тому, что знакомый мир рушится, как карточный домик, что у него не осталось почти ничего, что наполняло этот мир смыслом. Но, видимо, привыкнуть к такому нельзя.
Но новое чувство не было связано с разрушением иллюзий. Это была вполне конкретная тревога по простому, ощутимому поводу. Сообразить получилось не сразу – слишком сильный стресс он пережил в последние часы, и голова работала туго. Но вдруг в мозгу словно лампочка зажглась: он понял.
Бука! Точнее, его отсутствие – вот что его беспокоило. Конечно, трудно предположить, куда мог деться этот странный человек. В конце концов, он не обязан круглосуточно сидеть в своем мрачном убежище. Да и выбор, куда отправиться, у него широкий: помимо начинавшейся прямо за стенкой Москвы имелась потайная дверца на «задний двор».
В Зону.
Смущало другое – то, как свободно разгуливают по логову Буки неизвестные с оружием. Не мог ли хозяин «лофта» стать их вольной или невольной жертвой?
Прохор поймал себя на странном сочувствии этому малознакомому и, честно сказать, страшноватому человеку, к тому же едва не убившему его. Впрочем, последнее обстоятельство было взаимным. Дело, скорее всего, в том новом, что странным образом сроднило его с Букой.
Странная способность, вышвырнувшая его за пределы человеческих возможностей. В каком-то роде он, Прохор, и сам отчасти перестал быть человеком, став при этом ближе к мрачному выходцу из Зоны. Пока еще не стало окончательно ясно, что это – благословение или проклятье. Но некая тонкая связь с Букой очевидно возникла – и теперь зудела в душе, вызывая навязчивую тревогу.
До базы домчались без приключений.
Убежище группировки «Вирус» напоминало потревоженный улей. В тесные помещения секретного укрытия набилось больше сотни человек народу. И это были по большей части не убежденные борцы с системой, а перепуганные люди, еще вчера понятия не имевшие, в каком мире они живут. Часть из них сидела у стены в компьютерном зале, где вовсю колдовал Маньяк – прямо на полу, на сумках и рюкзаках, отчего зал стал напоминать терминал провинциального аэропорта.
Привезенных ребят тоже направили к стене – ждать распределения в незамысловатое жилье из контейнеров. Благо, такого «строительного материала» на гигантском складе было предостаточно. Подростки послушно сгрудились у стены, с любопытством осматривая обстановку. Они ничуть не выглядели растерянными или испуганными. Скорее всего, и происходящее воспринимали как некое приключение со стрельбой и погонями. Собственно, на этом и играли «мусорщики» со своей нейрофонной реальностью: человек сам шел к ним в рабство – сознательно, играючи, с удовольствием.
Нет никого страшнее инициативного дурака. Никто другой не сможет уничтожить свой собственный мир с такой скоростью и с таким усердием. Глядя на этих людей, Прохор с тревогой думал: неужели все настолько плохо? Неужели свободных людей в этом мире осталось так мало?
– Параллельно с нами действуют другие группы, – проследив взгляд Прохора, пояснил Клещ. – Работают по неохваченным одновременно – так выше шансы, что «мусорщики» не успеют среагировать на всех сразу.
– Что-то никто не говорил мне про другие группы, – разглядывая новичков, сказал Прохор.
– Не обижайся, но пока ты проходишь у нас испытательный срок. Никто не станет выкладывать тебе сразу все карты.
– Это я понимаю.
В зал как раз заходила Лола, конвоируя растерянную пару с ребенком. Мальчишка лет семи, в отличие от родителей, ничуть не был растерян или смущен. Он дернул Лолу за камуфлированную штанину и что-то спросил. Лола показала куда-то в сторону. Мальчишка засеменил туда с озабоченным видом. Война войной, но хорошо, когда у тебя на базе оборудованный туалет, а не какой-нибудь вонючий закуток или живописная пропасть с хлипкой веткой вместо поручня.
Лола притормозила возле них, и Клещ сгреб девушку в объятья татуированными ручищами.
– Всего троих привела? – спросил Клещ. – Теряешь форму!
– Я уже второй заход сделала, – усмехнулась Лола. – Расслабьтесь, мальчики, у меня сегодня личный рекорд, Пятнадцать «пустышек», не считая этих.