– Омерзительно, – сказала Лола. Но в ее голосе странным образом отвращение сочеталось с восхищением. – Только они… Неживые какие-то.
– Они как будто… – Клещ щелкнул пальцами, пытаясь подобрать слово.
– Заспиртованы? – подсказал Лола. – У меня брат в детстве насекомых коллекционировал.
– Чтоб лопнули мои глаза! – восхитился Клещ. – Но на черта им столько заспиртованных тварей? Тоже коллекция?
– Очень на то похоже, – произнес Прохор. – Мало ли что им придет в голову коллекционировать. На то они и «мусорщики».
– А может, это тоже для них – мусор, – предположил Прохор. – Вот они и сбросили его сюда – в Зону.
– Смотрите: человек! – Лола быстро направилась к невидимой «стене».
– Осторожно! – крикнул вслед Клещ. – Не трогай ничего!
Остальные приблизились к замершей Лоле. И молча застыли рядом. Было от чего лишиться дара речи. В ближайшем рассмотрении это существо оказалось лишь отдаленно схожим с человеком: трехметровый гигант с непропорционально короткой шеей и массивной лысой головой, на которой… не было глаз. Одет он был в какое-то подобие звериных шкур.
– Урод какой-то… – не выдержал Клещ. – Мутант, что ли?
– Может, мутант, а может, выходец из других миров, – предположил Прохор. – Да вы посмотрите: остальные твари здесь не лучше этого.
Прохор поглядел на Буку. Тот не стал высказывать собственного мнения. Похоже, его не особо интересовала эта странная «коллекция». Прохор же двинулся вдоль бесконечных рядов с существами, среди которых трудно было обнаружить хотя бы пару похожих. Трудно было понять логику «мусорщиков». Зачем держать свою коллекцию на Земле, а не в своем, чуждом человеку мире?
Если они действительно сейчас на Земле.
Эта мысль подействовала на него как ледяной душ. И вправду: если эти «мусорщики» с такой легкостью пользуются порталами между мирами, то отчего бы им не расположить свою базу в ином измерении – или где там находится их собственный мир? Это было бы логично и добавляло бы этим существам безопасности и чувства полной безнаказанности в их темных делах…
Все эти рассуждения, сами собой нагромождавшиеся в голове Прохора, оборвались внезапно.
Он увидел Тину.
Девушка висела в невидимом нечто чуть выше него, словно «заспиртованная» вместе с остальными несчастными существами. Глаза девушки были закрыты, а руки – подняты на уровень плеч, плавая в невидимом веществе. Ее волосы медленно извивались, как водоросли в речной воде, и то же самое происходило с легким шелком ее короткого халатика. При виде этого до боли знакомого халата у Прохора перехватило дыхание.
Мелькнула даже страшная мысль: неужели она мертва?! И дурацкое выражение – «заспиртована для коллекции» каких-то уродов из чужого мира – следует понимать буквально. Он тут же резко оборвал сам себя. Нужно было действовать – не раздумывая, немедленно, не задаваясь вопросами: «А можно ли? Получится ли?»
Просто вытянул руки перед собой – и шагнул в сторону прозрачной массы, которой, как они предполагали, были залиты «экспонаты» безумной коллекции.
Руки ощутили пустоту. Никакой «массы» не было. Если все эти существа и были «заспиртованы», то в чем-то совершенно невесомом. Он ждал, что нечто подобное, что и с Тиной, случится с ним самим. Но просто стоял, глядя на девушку снизу вверх, не понимая, какая сила заставляет ее плыть в воздухе, словно в жидкости. Дотянувшись до ее обнаженной ноги, ухватил и потянул на себя. Почему-то он думал, что высвободить «экспонат» будет трудно. Но «освобождение» больше походило на движение в невесомости. Он просто подхватил ее, не имеющую веса, и сделал шаг назад – к незримой линии, отделявшей «коллекцию» от остального зала.
Тело Тины тут же налилось массой, и Прохор от неожиданности повалился на спину. Бесчувственно раскинув руки, девушка упала на него сверху. Но даже лежа на спине под ее неподвижным телом, он успел ощутить неимоверное облегчение: Тина дышала.
– Ты чего туда полез? – раздался над головой голос Клеща. – А если бы тебя самого замариновало?
Тело девушки снова стало невесомым: это напарник поднял ее и бережно положил на мягкий и неожиданно теплый материал пола. Прохор встал на колени, заглянул Тине в лицо. Лицо было непривычно бледным, но вполне живым.
– Тина! – позвал он. – Просыпайся!
Девушка не реагировала. Более громкий тон, пощипывание и даже пощечина не возымели результата: Тина продолжала пребывать в некоем подобии летаргического сна. Взгляд упал на нейрофон в ее ухе, и решение пришло само собой. Ладонь легла ей на голову, и нейрофон ожидаемо выпал – почерневший и мертвый.