Всего грохнулось с пяток особей, после чего «мусоропад» прекратился.
Клещ злорадно рассмеялся: его замысел удался. Однако не было уверенности, что грохнувшиеся с высоты «мусорщики» не очухаются и не ударятся в преследование со всей пролетарской ненавистью.
При поддержке Буки в качестве проводника они добрались до портала куда быстрее, чем пробирались от него к Припяти. Неся Тину на руках, Прохор время от времени менялся с Клещом – иначе было бы не дотащить бесчувственную девушку. Вошли в стену вечного дождя, побрели по колено в воде, остановились у едва заметного марева. И уже тут Бука сказал смертельно уставшему Прохору:
– Подожди. Положи ее.
Возражать уже не было сил, и парень положил подругу прямо в воду, лишь голова осталась у него на ладони. Бука склонился над ней, и Прохор ожидал, что он положил ей руку на голову, как если бы надо было избавить ее от нейрофона. Но Бука лишь коснулся пальцами ее груди в районе сердца.
На девушку это подействовало, как разряд дефибриллятора. Тело выгнулось, Тина шумно набрала полную грудь воздуха и закашлялась.
– Прости, не мог сделать этого раньше, – словно оправдываясь, сказал Бука. – Потерял бы чувствительность к аномалиям – могли бы сюда не дойти…
Девушка тем временем попыталась сесть прямо в воде, и Прохор помог ей, придерживая за плечи.
– Тина! Ты слышишь меня? – взволнованно спросил Прохор, пытаясь поймать ее блуждающий взгляд.
– Где я? – слабо спросила девушка.
– Это уже не важно, – не в силах сдержать улыбку, пробормотал Прохор. – Главное, я нашел тебя!
Обняв девушку, он помог ей подняться. Мокрый халатик облепил ее тело, Тину мелко трясло от холода. Он что-то бормотал ей в ухо, она невнятно отвечала, и на минуту он словно вывалился из реальности.
В себя его привел голос Буки:
– А теперь я пошел.
Прохор оторвал взгляд от спасенной и непонимающе поглядел на Буку:
– Куда ты? Разве ты не вернешься с нами в Москву?
– Я не могу, – отозвался Бука. – Пришло мое время платить по долгам.
– И кому же ты должен?
Бука не ответил. Просто развернулся – и пошел прочь.
…Последний двуногий исчез в мокром мареве, и крыса, наконец, решилась выбраться из укрытия.
Потянула носом воздух – где-то неподалеку продолжало мокнуть мертвое тело, кусками которого можно было поживиться. Осмелев, крыса побежала вдоль стены непрекращающегося дождя. Но подобраться к добыче так и не успела, исчезнув во всполохе пламени.
Едва рассеялся легкий дымок, как за ним показались неторопливо приближавшиеся нечеловеческие фигуры в синеватых ореолах защитных полей. Одна за другой шагнули под дождь – и водяные струи разбежались по тугим искрящимся сферам. Пройдясь странным хороводом вокруг марева, фигуры одна за другой скрылись в невидимой двери.
И только вечный дождь под серым небо Зоны продолжал взбивать в пену темную радиоактивную воду.
Глава двенадцатая. Доспехи из хлама
Автобус с циничной надписью «Дети» на борту с ревом несся в сторону МКАД. Похоже, после визита в Зону Клещ совсем потерял страх, больше не считая нужным маскироваться под гражданское транспортное средство. Он лихо устраивал «шашечки», выскакивал на встречную полосу и плевать хотел на патрульные машины ДПС, как и на возможное обнаружение «мусорщиками».
Дело шло о жизни и смерти нескольких десятков «неохваченных», находящихся на базе группировки «Вирус». Теперь, когда у Прохора и его спутников несколько поменялось представление о подлинном смысле деятельности Принца, и впрямь следовало торопиться.
– Интересно, Принц знает о том, что мы подслушали его разговор с главарем «мусорщиков»? – придерживаясь за поручень на очередном вираже, поинтересовался Прохор.
– А почему ты решил, что Принц говорил именно с главарем? – пожала плечами Лола. – Где-то я слышала, что у этих тварей вообще нет формальных лидеров. Они, вроде, в какой-то рой объединены. Или в сеть – оттуда и их «подарочек» человечеству в качестве нейрофонов.
Тина подавленно наблюдала за этим разговором из хвоста автобуса. Она еще не пришла в себя после освобождения из плена. И пребывала в шоке от открывшейся правды, которая начисто разметала ее привычную картину мира. Тут уж есть с чего притихнуть, если вообще не закричать от страха.