Ей новый дом?»
«Условие моё
На этот счёт напомню – другу, брату
Коль вздумаешь помочь с моих даров,
Возьму с тебя я непременно плату!» -
Гаджинна голос сделался суров.
Гордея нерв струною натянулся.
«Как понимаю, плата высока?»
Экран Айфона хитро улыбнулся
И, не ответив, скрылся в ярлыках.
«Гордей, ты с кем?» - раздался женский голос.
Проснулись жрицы ветряной любви.
Он, на груди взбив молодую поросль,
Девиц увлек в объятия свои.
3.
Из спальни Литин выбежал к бассейну.
Вода взбодрила быстро организм.
С террасы дома виден берег Сены
С домами как фарфоровый сервиз.
Любой из этих домиков винтажных
Гордей бы мог купить! Хоть весь Париж
С его великой Эйфелевой башней!
И грустно хмыкнул в мыслях nouveau richе.
Не зная меры, точно шопоголик,
Он, жизнь обогащая, всё скупал.
И был Гордей до той поры доволен,
Пока ещё о чем-нибудь мечтал.
И вот все есть. На сотни жизней хватит.
Богаче нет на свете никого!
Какие миллиарды бы ни тратил,
Ни что теперь не радует его.
Так лето пролетело. Стынет осень
В парижском le jardin des Tuileries.
Гордей на столик взгляд случайный бросил –
На нем конверт. Для Литина внутри
Конверта приглашение! Вот дата,
Куда ему явиться тоже есть –
Клуб «Duper Alfa Bi» на яхте «Granda».
Туда быть приглашенным – это честь.
Наслышан Литин был, что членом клуба
Нельзя ни за какие деньги стать.
Что новичкам – мужчинам – красят губы
И платье заставляют надевать.
«Ну вот и долгожданное веселье, –
С террасы в дом зайдя, решил Гордей. –
А то я засиделся в этой келье,
И как развеселиться нет идей».
В назначенное прибыл Литин место.
Причал ласкала темная вода.
И яхта белоснежная гротескно
Покачивалась рядом глыбой льда.
Гордей осведомлён был, что все виды
Девайсов под запретом в клубе. Он
Шепнул за миг Гаджинну: «Будь невидим» -
И не заметным стал в руке айфон.
Встречал у трапа человечек – карлик.
У гостя приглашение спросил,
В которое направил свой фонарик
И символ там сокрытый осветил.
Он гостя пригласил на яхту жестом,
И «bienveneu» гнусаво пожелал.
«Мерси» небрежно бросив, на фиесту
Гордей по трапу гордо зашагал.
Глава IV. Страшно то, что больше нет "нельзя"
- Крабовый маньяк
Ах, яхтенный мирок! Какая роскошь –
Плавучая усадьба на волнах.
Ты круглый год, владея яхтой, можешь
Бывать на самых разных берегах.
Волна о борт шампанским пенным брызжет.
Искрится в хрустале Dom Perignon.
И вот уже твой уровень престижа
Приставкой «ультра» смело наделён.
На яхте Granda всё по-королевски:
Скульптуры и персидские ковры,
В серебряном столы и стулья блеске,
И мрамором банкетный зал покрыт.
Гордей шагал по палубе неспешно,
Убранства шик не волновал его.
«Да… не «Симфония морей» конечно,
Но тоже очень даже ничего!» -
Услышал Литин сзади чей-то голос.
Он обернулся. В шёлковых штанах
И кашемировой футболке-поло
Стоял мужчина с удочкой в руках.
– Тебя в журнале видел, то ли где-то
Ещё. Ты Литин… кажется Гордей.
Загадочный миллиардер из гетто.
Рыбачишь?
– Нет.
– А пьёшь?
– Ну да.
– Налей!
Мужчина головой кивнул направо:
– Там на столе есть стопки и коньяк.
Неси сюда. Я – Константин Курава.
Слыхал?
– Слыхал. Вы – крабовый маньяк.
Курава одобрительно похлопал
Гордея по плечу.
– Мы все, браток,
Маньяки. Каждый под своим сиропом.
Ну, за знакомство! – и в один глоток
Опустошил с напитком жгучим стопку.
Гордей за ним, чуть вздрогнув, повторил;
Теплом приятно окатило глотку
И жаром полыхнуло всё внутри.
– Клюёт? – спросил Гордей.
– Сегодня плохо.
Ну, я ж здесь не за рыбкой золотой! –
Рассыпался Куравы смех горохом
По палубе с больничной чистотой.
Гордей не разделил с мужчиной юмор.
О релинг нервно пальцами стуча,
Он наблюдал, как крохотные дюны,
Бегут легко на каменный причал.
– Скажите, Константин, вот предположим:
Поймали золотую рыбку, но
Бедны вы и на двадцать лет моложе,
Что первым пожелали бы?
– Чудно…
Вот ты меня вопросом ошарашил.
Миллиардер с ответом не спешил.
– И всё-таки?
– Ну, что же. Может, раньше,
Когда мне было двадцать с небольшим,
Когда в своей стране я был как пленник,
А в кошельке – дыра, в руке – талон,
Я точно пожелал бы море денег.
– А дальше?
– Дальше? Может, за кордон,